Капитан бегло разговаривал с ней на немецком языке. Стройная красивая , с чувством собственного достоинства и вкусно пахнущая с воодушевлением вела беседу. Видно было, что ей интересно, так же быстро отвечала ему , порой сдержанно улыбалась и при этом глаза её сияли небесной синевой. К моему стыду , не мог понять о чем они разговаривали . Но вот наступил момент, девушка извинилась и отошла от капитана. При этом захватив с собой его комплексный обед.
Да, совершенно верно – это была стюардесса и летели мы с пересадками из Стамбула в Бразилию. Капитан КАСАП ОГЛУ был судовладелец и направлялся на подписание документов. Менялись авиа компании , на одном из перелетов бортпроводницы были француженки и здесь капитан покорил их знанием французского языка, деликатными манерами. Забегая несколько вперед, скажу , что и в Бразилии обходился без переводчиков, на португальском разговаривал с агентом, сам читал бумаги и подписывал их.
- Почему забрала ваш обед, - спрашиваю Касап Оглу.
- Часто летаю самолетами, но еду беру из дома, - ответил он.- Я не всегда был богатый. Много лет работал на море штурманом. И, естественно, когда летел на приемку своего первого судна, то чувствовал
себя особенным. В самолете сидел в первом ряду, за перелет выпил пять коктейлей с креветками.
Я повернулся к нему и с интересом слушал.
- Эти пять коктейлей сыграли со мной злую шутку. Возможно, креветки были некачественные. Но как бы там ни было, на судне схватило живот. Мучился так, что не мог выйти из гальюна. Документы мне просовывали в дверь, там я их и подписывал. Отравление было жестокое. Два дня страдал. Вот с тех пор и вожу еду с собой.
- Но покупаете её в магазине? – не отстаю.
- Зачем в магазине? У меня свой большой дом в Мерсине, овцы, коровы. За хозяйством смотрит родственник со своей женой. Автобусом передают мне в Стамбул домашний сыр, хлеб, масло, яблоки. Вот и сейчас я запасся на всю дорогу.
- Теперь понятно, - протянул я. - Но когда следующий раз будут разносить еду, пожалуйста, не отказывайтесь. Возьмите и я что – нибудь вкусненькое выберу дополнительно из вашего набора.
Касап Оглу улыбнулся , понимающе кивнул и открыл бутылочку с простой домашней водой. Я откинул спинку кресла и задремал. Впереди ждала Бразилия, а порту стояло судно, которое приобрел Касап Оглу. Купил он его вместе с грузом. Полные трюмы досок из красного дерева. Повезу на Европу.
У капитана была неожиданная покупка. Он приобрел еще одно судно. Парусник . Мальчишка лет четырнадцати предлагал прохожим купить поделку, но никто не останавливался. Капитан не прошел мимо, остановился.
- Вот это бизань-мачта, это фок-мачта, а это грот-мачта, - паренек объяснял со знанием дела. - На них поднимают паруса, которые крепятся к рангоутным реям. Более длинная - это рю-рея. Марса-реи, брам-стеньги , - морские названия сыпались одно за другим.
- Сколько просишь за свой парусник? – спросил капитан.
- Пять долларов.
- Вот тебе двадцать долларов. Сдачу не надо.
Мальчишка счастливый убежал, крепко заживая в кулачке деньги.
- Зачем купили так дорого? Ведь это грубая самоделка, даже корпус не покрашен, - недоумевал я.
- Этот парусник займет свое почетное место в моей коллекции в Стамбуле. И дело не деньгах, просто он напомнил мне самого себя. Я был таким же простым и бедным пареньком, с мечтой о настоящих парусниках , о странствиях в морях. Пусть сбудутся его мечты, - задумчиво ответил капитан и бережно прижал к груди сувенир.
После долгого нахождения в небесах, наконец-то мы оказались на борту настоящего балкера. Формальности были закончены и судно отчалило от причала. Касап Оглу самолетом отправился обратно. Увез и сувенир, который неожиданно напомнил ему о прошлом, воедино связав жизнь, небо и море.
N.B
Капитан знал немецкий, французский, португальский, испанский, английский, турецкий. Из памяти всплывает наша сельская восьмилетняя школа номер 35. Над классной доской висел плакат , хочешь не хочешь, а его слова за восемь лет обучения намертво врезались в наши головы. Это было высказывание М.В. Ломоносова : «Карл Пятый, римский император, говаривал, что гишпанским языком с Богом, французским — с друзьями, немецким с неприятелем, италианским — с женским полом говорить прилично. Но если бы он российскому языку искусен был, то, конечно, к тому присовокупил бы, что им со всеми оными говорить пристойно, ибо нашел бы в нем великолепие гишпанского, живость французского, крепость немецкого, нежность италианского, сверх того богатство и сильную в изображениях краткость греческого и латинского языков.»
… Касап Оглу не говорил по-русски, но, думается, если бы знал , то непременно разговаривал бы со мной на нем.