Вступление выходит длиннее, чем было задумано изначально автором, но сдается мне, что это оправданно. В своих последующих статьях я планирую делиться с читающей меня аудиторией практическими методами по преодолению влияния на меня пагубной зависимости, которые позволяют мне качественно жить в ремиссии и не скучать по алкоголю. Поэтому неплохо будет, если читающие узнают от какого дна автору пришлось оттолкнуться и как глубоко он погрузился в мутные синие воды пагубной страсти пьянства. Поэтому продолжу, а начало этой истории здесь…
Спалось мне тогда отвратительно, сон продолжался не более двух-трех часов и был тем самым тяжелым сном алкоголика, - преисполненный жуткими и вязкими кошмарами, оставляющий липкий, противный след на душе и в мыслях после пробуждения. Просыпаясь я плелся в ванную и долго-долго отмокал под струями воды из душа, потом вяло и без аппетита засовывал в себя завтрак и шел на улицу. Мне нужно было пошататься по дворам и проветриться, делал я это где-то до 11 часов утра, после чего употреблял антиполицай и вновь выезжал на свой нехитрый промысел – таксовать. Так один день сменялся другим. Жизнь будто бы была за толстым мутным стеклом, через которое с трудом просачивался свет и звуки, свинцово тяжелая и пасмурно серая как небо поздней осени. Безразличным для меня стало все, - жена, сын, родители, да и сам я себе был уже безразличен.
Пребывая в таком подавленном состоянии духа, я как-то раз подъехал к одной из Православных церквей. На душе у меня царил разброд и шатание, разум постепенно тупел и угасал, тело я свое практически перестал ощущать. Тогда у меня произошла первая моя исповедь и, что тогда произошло я практически не помню, что там я городил и в чем каялся, сказать затрудняюсь. Священник – здоровенный мужик, постарше меня, с сильными здоровенными руками, напоминал мне моего первого батяню – комбата и много времени позже он станет моим духовником. Имя его тоже было как у моего военного наставника – комбата и к слову сказать отца моего звали также. Оба они и комбат, и отец уже в ином мире, а духовник мой жив – здоров, вот и верь после этого в случайность совпадений.
Я не буду лукавить и вещать о чуде своего мгновенного преображения. Мол разверзлись небеса, ударился я о твердь земную и обернулся добрым молодцем. Никаких природных катаклизмов, сопровождающихся громами и молниями, не случилось. Я добрался до той точки в которой мне просто не к кому стало больше идти и последней инстанцией для меня стал Бог.
Пил я по-прежнему очень много, безнадега продолжала меня давить и отсутствие перспектив удручало. Находясь в этом состоянии я, как и раньше, продолжал «бомбить» по городу на своей старой колымаге. Испытывая ощущение того самого стекла, окружавшего меня, за которым идет течение жизни и которое мешает мне до нее дотянуться. Единственное, что изменилось и это весьма важно – появился страх и отторжение мыслей о суициде. Ощущение притягивающего и одновременно леденящего чувства, которым алкобес подталкивал меня к черте, за которой уже ничего не исправить, прошло.
Я стал заходить в церковь, начались попытки молиться, даже чуть-чуть оказывал помощь в приходской жизни, так по мелочам, отвезти - привезти. Периодически бросал это вот все, отпадал, терялся, чтобы вновь вернуться. Во мне стала зреть замысел – совершить Великий пост, как говориться не по-детски, то есть поститься как положено все эти дни. Само собой, это подразумевало полный отказ от алкоголя на этот период. Я твердо настроился это сделать, день Х приближался. Пришла Суббота, предшествующая наступлению Масленицы. За ней должен был наступить Воскресный день, который именуется в церкви Неделя о Страшном суде и начинается обратный отсчет до Великого поста. Вот здесь меня и ждал первый «нежданчик», о чем я и напишу в следующей статье, а пока…
Продолжение следует…