Я буду разнузданным. Я перевру, может быть, смысл нескольких источников, но скажу что-то определённое.
Мать Блока хотела, чтоб он женился на Ахматовой. Ей казалось, что она к нему тянется. Что-то было и в его душе, раз он вырвал кучу страниц из дневника вокруг тех дней, когда Ахматова к нему в гости пришла раз по его предложению. Он, думаю, её боялся. Она ж – ницшеанка до глубины души. Лучше – ницшеанка не до глубины: Дельмас. Но вот Ахматова пришла. Рассказала, наверно, как видела в Крыму, как контр-адмирал Сиденсер нанес визит знаменитому художнику Верещагину, обставив его царским парадизом. Шесть миноносцев сперва кильватерной колонной, а потом, каждый, описав дугу в четверть круга, подошли к берегу, остановились в километре от него, спустили на воду по одной шлюпке, в них по трапу сошли восемь офицеров в бело-золотой форме, матросы, как один, опустили весла в воду, и лодки понеслись. На берегу офицеры высадились и принялись подниматься по серпантину к домику, снимаемому на лето Верещагиным. Блок вспомнил о своём незаконченном или что-то вроде стихотворении 1911 года и вскоре потом его закончил.
Ты помнишь? В нашей бухте сонной
Спала зеленая вода,
Когда кильватерной колонной
Вошли военные суда.
Четыре — серых. И вопросы
Нас волновали битый час,
И загорелые матросы
Ходили важно мимо нас.
Мир стал заманчивей и шире,
И вдруг — суда уплыли прочь.
Нам было видно: все четыре
Зарылись в океан и в ночь.
И вновь обычным стало море,
Маяк уныло замигал,
Когда на низком семафоре
Последний отдали сигнал…
Как мало в этой жизни надо
Нам, детям, — и тебе и мне.
Ведь сердце радоваться радо
И самой малой новизне.
Случайно на ноже карманном
Найди пылинку дальних стран —
И мир опять предстанет странным,
Закутанным в цветной туман!
1911 — 6 февраля 1914
AberWrach, Finistere
И Блок этим досочинением отметил, что он рвётся из символизма вон в реальную жизнь. Да пока не получается. Не провалиться в совсем античеловеческое иномирие, не сблизившись с Ахматовой – получилось, а вырваться из заоблачного сверхисторического благого сверхбудущего в этот раз – не получилось.
А получилось это порывом из символизма:
«Серый цвет (цвет обыденности)… [явившийся] символом некоторого подлинного бытия… [противопоставленного] эстетически отмеченной колористической гамме первой строфы («зеленая вода»)… [где] мир «сна»… [с его, сна] особым состоянием мистического опыта, приобщающего «я» к пониманию сущностного миропорядка» (Смирнов. Смысл как таковой. С-Пб., 2001. С. 68).
Итак, получился только порыв, а не достижение. И всё вернулось на круги своя: померещится, что «на ноже карманном [увидишь, казалось бы, невозможную там] пылинку дальних стран — И мир опять предстанет странным, Закутанным в цветной туман!».
И там, в символистском Далёко, символисты стремятся «вывести глубинные смысловые структуры на поверхность стихотворных текстов… [в виде тенденции] к стиранию граней между различными естественными языками» (Там же. С. 67-68). – Как факт, смотрите: место первоначального сочинения стихотворения обозначено так: «AberWrach, Finistere».
20 июля 2021 г.
