Мои замечательные друзья, сегодня, в дальних путешествиях публикую свой 500-й пост на канале. Мне показалось, он должен быть легким и радостным, а для этого немного наивным, не судите строго в праздник.
...Лето. Я держу в руках его книжку, естественно, самую летнюю, самую легкую, – "Вино из...", а дальше сами. Прикидываю, как мне захватить ее и Макбук, чтобы скрыться в саду, в обход своих нескончаемых семейных обязанностей и дел, – делать их - не переделать.
А он стоит в дверях…, в костюме, чудаковатый человек, стоит и приветливо смотрит через очки с толстыми линзами и четко так говорит: "Возьми лето в руку, налей лето в бокал - в самый крохотный, конечно, из какого только и сделаешь единственный терпкий глоток; поднеси его к губам - и по жилам твоим вместо лютой зимы побежит жаркое лето". Точь-в-точь, как в «Вине из одуванчиков».
Седой как лунь, миллионы тиражей, всемирная известность, а манеры и жесты подростка, и… блаженство в глазах — значит, снова носится с какой-то идеей, это же Рэй, это же Брэдбери! Я никогда не видел его в жизни, но ясно вижу сейчас, как и вы.
А он понимает мою проблему (если что – она в заголовке), а я ищу укромное местечко в саду – это непросто.
А он идет за мной и тараторит:
«Я могу работать где угодно. Я писал в спальнях и гостиных, когда жил с моими родителями и братом в маленьком домике в Лос-Анджелесе. Я печатал на машинке в гостиной под шум радио и болтовню родителей с братом. Позже, когда я работал над «451 градус по Фаренгейту», я пришел в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе и нашел там печатную комнату в подвале».
Как он похож на подростка, в этих фразах. Он совершенно не изменился после того, когда жизнь наградила его признанием таланта. Хотя шансов не так много, когда на свой выпускной идешь в костюме покойного дядюшки Лестера. Когда нет средств на самое необходимое, и ты счастлив, что твой роман "451 градус по Фаренгейту" выйдет в журнале Playboy.
–Да-да, - я готов тысячу раз поддакивать ему, когда читаю его феноменальный роман, из которого все больше слов обретают себе кров в современной жизни. – Вымысел, да он как пакетик в стакане чая реальности – чем дольше ты его вынашиваешь, тем он крепче, насыщеннее.
Смакую эту прекрасную идею об игре вымысла и реальности, а он уже в другой роли – дрессировщика кошек. И подмигивает: «Главный секрет творчества в том, чтобы относиться к своим идеям, как к кошкам — просто заставьте их следовать за вами».
Ну я же говорил, в нем много осталось от детства и юности.
И даже его мысли, то ли в шутку, то ли всерьез, что писательство продлевает жизнь, разве не стоят упоминания?
Я живу как пишу, пишу как дышу: наплывами, прерывисто. Поэтому засыпаю в кофемолку молотый кофе. И тут понимаю, чтобы воображать, писать или превращать идею в кошку, надо оставаться подростком, – тем неопытным, романтичным, наивным, простоватым, глупым, дерзким…
Его романы и рассказы дружат со мной, если я подросток. Его повествование намекает, подсказывает, подталкивает, спрашивает, цепляет и уволакивает тебя, смирившегося перед участью принять призывы творчества. И я ему следую, поэтому, наверное, я снова и снова беру в руки «Вино из одуванчиков», чтобы скрыться в саду.