Немецкий летчик Генрих фон Айнзидель получил ранение в ногу и не летал в течение недели. 28 августа 1942 года он поднялся в небо на Сталинградском фронте. Вечерело. Со своим партнёром (молоденьким унтер-офицером только что прибывшим из Германии) он двигался в район Калача, ориентируясь на русло Дона.
Неуклюжий русский
Примерно на полпути к цели навстречу им выскочил русский истребитель. Он пролетел на несколько сот метров выше, снизился и бросился в атаку сзади, пользуясь тем, что солнце светило ему в хвост. Немецкого лётчика поразило, что русский истребитель в одиночку первым стал атаковать превосходящего по силе противника. Пока немцы круто поднимались вверх, чтобы занять удобную позицию для атаки, Айнзидель тщетно пытался разглядеть другие русские самолёты, идущие на подмогу смельчаку, но так никого и не увидел.
Русский истребитель двигался неуклюже. Он на медленной скорости карабкался на высоту, догоняя немцев, и было видно, что пилот не имел боевого опыта.
"Подожди-подожди, - пробормотал немец про себя, - через несколько секунд ты уже зависнешь на своём парашюте, да и то, если тебе повезёт".
Неожиданное преображение
На больших высотах у немцев было в начале войны преимущество в скорости и манёвре на вертикали. Но как ни старался немецкий лётчик атаковать своего неуклюжего противника, он ускользал от него "с помощью ни с чем не сравнимых акробатических приёмов". Дважды или трижды русский умудрялся заходить немцу прямо в лоб, так что машины проскакивали друг мимо друга на расстоянии вытянутой руки на скорости тысяча километров в час.
С удивлением немец понял, что русский - далеко не новичок. Он использовал свои лётные навыки уверенно и с чувством собственного превосходства.
В течение нескольких минут самолёты кружились друг за другом. Перехватив ручку управления двумя руками, немец старался заставить свой "Мессершмитт" делать круги более узкими, повторяя фигуры русского пилота, которые тот выписывал без всякого труда. Под влиянием перегрузок кровь отливала от головы, и пилот люфтваффе терял на долю секунды сознание. Наконец, русский попался ему на прицел. Он сделал отрыв слишком поздно, расстояние между самолётами сократилось до 20 метров, и немец прошил его кабину зажигательными пулями.
Великий летчик и храбрец
Перевернувшись вокруг своей оси, самолёт русского стал падать. Но это снова было хитростью. Снизившись на три километра, он на низкой высоте стал уходить в сторону Сталинграда. Немцы настигли его на скорости 600 километров в час и открыли плотный огонь из пушек. Айнзидель предоставил возможность добить русского пилота своему напарнику. "Он бросился на русского, как гончая на добычу". Но тот ушёл от него по широкой дуге и сам бросился в атаку, стреляя из пулемёта.
В тот вечер оба немца благополучно вернулись на базу. Айнзидель спас тогда напарника, дав очередь по русскому самолёту. Немцу показалось, что истребитель будто притормозил от полученных пробоин, спикировал вниз, ударился о землю и взорвался.
Постскриптум
Возвращаясь после боя домой, немцы увидели большую флотилию русских бомбардировщиков и истребителей, летевших атаковать базу немецкого военного флота в Тусове. Только теперь Айнзидель понял, почему русский ас решил пожертвовать жизнью, увлекая за собой немецкие "Мессершмитты" в сторону от места предстоящей операции.
Много лет спустя Генрих фон Айнзидель описал этот бой в "Дневнике немецкого пленного лётчика". По манере письма чувствовалось, что русский пилот врезался в его память своей храбростью и высочайшим лётным мастерством.