В комнате пугающе тихо. Хотя еще не зима, дуют знаменитые холодные восточные ветры, и кажется, что это так. Мы идем посередине дороги, о движении в Припяти можно не беспокоиться.
При входе в зону нам вручают счетчики Гейгера, используемые для измерения радиоактивности, - несколько зловещий жест, который я делаю вид, что меня не волнует. Экскурсия идет по очень длинной и очень широкой гравийной дороге, которая была главной артерией города, но Наталья постоянно останавливает нас. Она выводит нас из автобуса в то, что всегда кажется сплошными джунглями, только для того, чтобы в конце концов появиться заброшенный детский сад или ратуша.
Советская пропаганда украшает стены ратуши, а статуя Ленина остается напоминанием о крупнейшем в мире социальном эксперименте. Колесо обозрения жутко неподвижно стоит в тематическом парке, который должен был открыться через неделю после катастрофы,-увеселительная поездка, на которой никто никогда не ездил. По мрачной иронии судьбы, в начальной школе лежат груды неиспользованных противогазов, предназначенных для использования в случае ядерной катастрофы.
Во время гастролей украинский муж, Алексей, явно нетерпелив, препирается с Натальей и хочет двигаться дальше. Интересно, зачем ему платить за экскурсию, если он не может побеспокоиться о том, чтобы осмотреться?
Мы стоим на террасе стадиона "Авангард", где когда-то болели за местную футбольную команду. Мы идем мимо брошенных машин, магазинов и домов. Некоторые дома стоят в диких джунглях, некоторые ветшают, но все еще различимы как места, где когда-то жили люди. Куполообразная крыша обреченного ядерного реактора номер четыре зловеще вырисовывается на горизонте. Когда мы наконец добираемся до него, Алексей кажется еще более угрюмым, чем раньше, и решает остаться в автобусе.
Когда солнце садится, мы прибываем на конечную остановку, центральную бывшую гостиницу с крышей, откуда открывается вид на Припять. Но не это бросается мне в глаза. Я замечаю, что у Алексея, глядящего на заросший лес, который теперь душит город, по лицу текут слезы. Его жена, утешающая его, серьезно смотрит на меня, и вдруг я понимаю. Алексей бывал здесь и раньше.
Он родом отсюда.
Это, наверное, первый раз, когда он вернулся с тех пор, как был эвакуирован мальчиком. Это подтверждает и Наталья. Мы больше ничего не знаем и не настаиваем. Похлопывание по спине-это все, что мы можем предложить.
Когда мы возвращаемся в Киев, я благодарю Наталью за экскурсию и решаю поискать что-нибудь выпить. Только я собрался уходить, как почувствовал на своей руке чью-то руку. Это Алексей.
“Спасибо, спасибо, - говорит он, пожимая всем руки. Драматическая трансформация от грубого, нетерпеливого головореза к добросердечному восточноевропейцу завершена. - Приезжайте в Украину в любое время.
Похоже, я установил локальную связь. Даже если он из города-призрака.
