О врачах можно писать или говорить всё, что душе угодно, но рано или поздно мы всё равно приходим к ним .
Кац Иосиф Моисеевич — живая легенда , врач от Бога начинал с ФАПа —Фе́льдшерско-акуше́рский пу́нкт в военном городке у чёрта на куличках и был там ОДИН. От слова Совсем Один, если не считать рядовых которых присылали в помощь, да и то не всегда и зачастую разных.
Оказалось, что от вида родов, которые приходилось принимать у офицерских жён и у местных женщин, парням становилось дурно, и непонятно было, кому следовало оказывать помощь.
Командировки «на войну», коих Союз Нерушимых вёл превеликое множество по всему Шарику, тоже не минули Каца. Но вот повезло — остался жив, если не считать двух ранений, одно тяжёлое и контузию.
Звёзд с небес не хватал, карьеру не делал, вышел в отставку и переехал в Краснодар.
О нём без преувеличения, действительно, ходили легенды, потому что был ВРАЧ и при этом Мужчина во всех смыслах.
Были у него родственники в одной из станиц Краснодарского края, километрах в семьдесят от города, не более.
Не так часто, но раз в месяц наезжал, любил посидеть с удочкой на речке, в каюке , на утренней зорьке, — рыбак был заядлый, а рассказчик, особенно в компании, первостатейный.
При этом знали, что врёт, ну, врёт ведь, но так увлекательно, что слушали всей компанией не перебивая, особенно под хорошую закуску и «шило», которое было как память о молодости и «горячих точках» в коих побывать пришлось, но меру знал и алкашей на дух не переносил.
Персонал местной больницы знал его преотлично — почти все Зав. Отделениями проходили у него практику или пересекались, каким-либо иным образом и пользовались его безотказностью без зазрения совести.
Телефон тогда ,конечно, был —стационарный. Мобильников не было вовсе— девяностые годы.
Но вот о приезде Каца к родственникам, уже через час не знали разве, что собаки у хозблока в больнице, остальные были в курсе.
Этот феномен для меня был всегда загадкой, впрочем, я давно уже «городянин» и многого понять не могу.
В тот день , а это была пятница, отмечали именины у жены родственника. Иосиф Моисеевич приехал в десять часов.
В одиннадцать сели за стол в тени деревьев, сад был у родни отменный. В половине двенадцатого возле дома тормознула белая "девятка".
Опущу подробности, но уже через четверть часа в гостиной сидела зарёванная молодуха, парень и солидного вида мужчина с тёткой — точной копией беременной девахи, только раннего, лет на двадцать , года издания.
«Наверное, мать», — подумал Кац, усаживаясь за стол. Гости расположились на диване.
Молодуха закатила рёв сразу по выходу из «девятки». Рыдала в три ручья, душевно так с подвыванием, мамаша её тоже — женская истерика вещь заразная и, похоже ,останавливаться они не собираются.
Причину визита изложил, степенного вида мужчина — свёкор беременной девицы, чей сын сидел здесь же и пытался унять ревущих женщин.
Опуская подробности, суть истерики была такова:
С утра будущая роженица в сопровождении мамаши и мужа направилась на УЗИ в местную больницу.
Врачиха, проводившая УЗИ у беременной, вылупясь на экран, заявила следующее:
—У вашего мальчика врождённая патология-уродство — яички у него преогромные, и это у нас не лечится. Я напишу направление в Краевую, может, там помогут?!
Женщина в крик, родственники в шоке, вся станица уже через час в курсе:
«У Фролихиной дочки мальчик с «Воо..от с такими яйцами» прямо в пузе».
Размеры уродства росли от одного двора до другого с невероятной быстротой и уже достигла размера двух дынь и уверенно двигались к габаритам среднего кавуна.
—А вы к Кацу обратитесь, может быть, поможет. Он ведь всё может —посоветовала Заведующая Отделением прибежавшая на крик женщин.
—Так это в город ехать нужно? — поскрёб лысину свёкор, которого сорвали с работы прямо в пропахшей машинным маслом спецухе.
—Да он в гостях, не далее как полчаса назад они за стол сели — заявила Зав. Отделением.
«Как она об этом узнала?» — для меня по сей день загадка.
***
Слушая сельчан Метр молча, постукивая костяшками пальцев по столешнице. Выслушав, встал и решительно заявил:
—Едем.
—В город?— поинтересовался свёкор.
Мамаша беременной девушки заголосила :
—Ой ратуйте люди добрые, резать будут дочь любимую, кровинку родную,— но не переставая орать, она живо подняла попу и оправляла платье. Было видно, что готовится к поездке — одно другому не мешает.
—Едем в вашу больницу, там и определимся.— спокойный голос Каца, подействовал, как холодный душ на орущих.
Истерика прекратилась, вопли тоже. Рассевшись в машины, коих возле калитки образовалось аж семь штук, процессия двинулась в местную больницу.
Заведующая отделением и Глав. Врач, которая сама училась у Моисеевича встретили процессию у ворот.
Тётя Маша — заведующая хозяйственной частью, стала на входе, что тот Цербер.
—Посторонние все вон, — руки вбок, и красная от натуги физиономия охладила пыл родственников, да и просто любителей поглазеть «на цирк».
Впрочем «Фролихе» её угрозы были глубоко «по барабану». Она грудью, как тараном отодвинула Цербера, как щенка в сторону и так глянула на сопровождающую процессию, что ни у кого не возникло даже желание заходить внутрь.
Впрочем, это не помешало им перебраться под окна, и в палисадник.
Уже минут через пятнадцать молодуха с глазами в «рубль», ещё старой советской чеканки лежала под аппаратом.
Мамаша тоже впёрлась в кабинет и уселась на стул. Было понятно, что её сдвинуть с оного невозможно в принципе.
Кац, умостился в кресло, не спеша, намазал гелем немаленький живот женщины и уставился на экран. Зав. Отделением и врачиха проводившая УЗИ были тут же.
Ультразвуковой преобразователь в опытных руках Метра, медленно перемещался по телу молодой женщины, а его лицо становилось мягче с каждым мгновением.
Наконец оторвавшись от экрана, он жестом подозвал обеих коллег и они перешли на профессиональные термины.
Зав. Отделением кивала, улыбалась. Роженица перестала всхлипывать и напряжённо всматривалась в лица врачей, как и её мамаша.
Положив на ложемент преобразователь, Кац ,не спеша, снял перчатки и молча вышел.
Толпа родственников, тут же просочилась в кабинет, окружила Заведующую Отделением плотным кольцом.
— Маша не томи, сердце оно ведь не железное, а у меня давление, ты знаешь — мать девочки, как танк припёрла немаленькой такой грудью Заведующую к стенке.
—Да не волнуйтесь вы тётя Дуся, — взвыла «Маша». Отступать ей было некуда. Позади была стенка. — Девочка у вас.
—Как девочка?!!» А …… яйца? — захлопала глазами Дуся, молодуха, да и все, кто был в кабинете, за дверью, на окнах и в палисаднике.
—Это ручки. Малышка так их расположила, это нормально.
Врачиха, проводившая обследование, попыталась тишком выскочить из кабинета.
« Ага сейчас! Вот только шнурки поглажу» — гнев Тёти Дуси перекинулся на неё со всей страстью переволновавшейся, и без малого не отдавшей Богу Душу женщины.
—Ты что рукожопая, не могла мужские яйца от детских ручек отличить. Я из-за тебя сучка, чуть не представилась, —шипела, Тётя Дуся, готовая вцепиться в космы УЗИ-чки и повозить её физиономией по полу или подоконнику.
Чем бы закончилась эта сцена было решительно непонятно, но слёзы радости дочери, отвлекли внимание матери, чем и воспользовалась врачиха, вылетев из кабинета навроде ракеты.
Потом, по прошествии полугода, когда Тётя стала Бабушкой, этот инцидент забылся, и врачиха осталась в больнице —ошибаться может каждый, но мимо дома Фроловых она зареклась появляться , да и в сущности правильно.
Кстати, на этом Приключения не закончились.
На выезде из станицы, возле лесополосы, дорогу "семёрки" перекрыли два Джипа.
Кац, не спеша, вышел из салона.
Тем, кто слышал свист снарядов, и автоматный лай, людей резал на операционном столе и много чего видел в жизни, на «бандюганов», а это были именно они, было глубоко фиолетово.
Да и к тому, же он прекрасно знал, что если в станице проведают о «наезде» на него, то мальчиков, сельчане на запчасти разберут без наркоза.
Крепыш небольшого роста с золотой цепурой на груди( для форсу) местный «Аль Капоне» , вышел из машины и вразвалочку, явно играя на публику, направился к спокойно стоящему Кацу.
—Иосиф Моисеевич, я извиняюсь, конечно, но нужна ваша помощь, — заявил Федя Маслов, которого врач знал ещё, когда он в горшок писал, пока его мамаша коров доила на четвёртом МТФ.
—А что случилось?
—Да у меня это, ну … — качок глазами показал на ширинку штанов.
—Здесь?
—В машине . Прошу вас.
Усевшись на заднее сидение, местный мафиози, сельского разлива, заявил водителю и здоровому лбу, сидевшему рядом:
—Так, а ну, пойдите, хлопцы погуляйте, у нас важная беседа намечается.
—Показывай! — решительно заявил Кац, видя что Федя колеблется.
Стянув штаны, крепыш представил на обозрение Метра своё мужское естество.
Болячка была на его, в общем, то средних габаритов «хозяйстве» в виде чирика с красным ободком размером в десятикопеечную монетку.
Внимательно осмотрев "чирик" , Моисеевич почесал правой рукой подбородок и глубокомысленно изрёк:
—Сосуд!
Федя покраснел, как рак,натянул джинсы и недовольно пробурчал:
—Сосут или не сосут это моё дело и вас Иосиф Моисеевич, это не касается.
Но, видно сообразив, что сейчас не тот случай, когда можно хамить, шмыгнув носом, поинтересовался:
—Вылечить получится? Может мазь или укольчик там, я заплачу, вы на этот счёт не волнуйтесь. Только вот, — он состроил кислую рожу, — сами знаете деревня.
Кац всё это прекрасно понимал, и вообще для него Федя был и не бандюган вовсе —просто больной, которому плохо и он должен ему помочь — издержки профессии.
—Необходимости в уколах, мазях да и таблетках не вижу. Поздно, да и бесполезно.
Поняв слова врача по-своему, Фёдор побледнел, до зеленоватого оттенка.
—Резать?! — обильный пот выступил на висках.
А вы бы не побелели, когда тебе и тридцати нет. Тут облысеть можно запросто, от горя и перспектив.
Кац уже сообразил, что его вердикт неправильно поняли и требуется пояснение :
—Сосуд! У вас Фёдор, лопнул сосуд,— такое бывает. Опасности здоровью не представляет. Через пару дней само рассосётся. И никого винить, необходимости нет
***
В Краснодар «семёрка» шла с эскортом. Кац пребывал на заднем сидении. Один из Джипов летел впереди, второй сзади. Через пост ДПС промчались с включённой сиреной, их даже и не подумали остановить, всё-таки на дворе были лихие 90-е.
А вот в станице об этом не узнали. Как. Сам не понимаю.