Она была смешной и неказистой, (я что-то дальше про нее писала) и платье из пурпурного батиста (не помню что) и туфельки с бантами. Это все, что всплыло в памяти из моего древнего стиха. Но дело не в этом, а в том, что Эля была именно такой – маленькой девочкой с широко распахнутым сердцем. Она замечала все мелочи и не могла сосредоточиться на крупностях. Ее волновала жизнь букашек, смена погоды и разноцветные карандаши. Долгими днями она сидела одна и рисовала. Все тех же букашек и смену погоды. Она была самодостаточной в своем крохотном мирке. Хорошо, что карандаши чудесным образом затачиваются и пополняются. Кто-то Невидимый следил за ее художественной мастерской. Приносил кофе и бутерброды с сыром. Выгуливал собачку, потому что ей некогда, ведь у нее букашки. Развешивал на стенах картины в рамочках и сдувал с них пыль. И этот Кто-то Невидимый безответно ее любил. Ее крохотный мир мог вместить только ее одну, с букашками и платьицами по погоде. Закончился синий карандаш. Как же она