19 июля День Рождения Владимира Маяковского.
Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
прочёл я зовы новых губ.
А вы
ноктюрн сыграть
могли бы
на флейте водосточных труб?
1913 г.
Гениальные строки! Мне кажется, такое мог написать только настоящий художник.
И действительно, Маяковский обладал не только поэтическим даром, но и даром художника, что хорошо видно по его графическим рисункам.
Если в цветной живописи яркими красками и кропотливой работой можно замаскировать отсутствие таланта, то черно-белая графика, словно лакмусовая бумажка, демонстрирует зрителям отличные возможности Маяковского-художника, которыми он так и не воспользовался в полной мере.
Использовались различные техники: акварель, тушь, карандаш, уголь. Когда не было материалов, поэт мог обходиться подручными средствами. В ход шли обгорелые спички, окурки, смоченные в чернилах. Поэт любил изображать жирафов, собак, зебр, крокодилов. А любимым его занятием было рисовать дружеские шаржи на некоторых знакомых (Репина и Чуковского, например).
Ну и, конечно многим знакомы его плакаты
Маяковским сделано несколько тысяч рисунков и большая часть текстов к ним. И если бы он не вошел в мировую культуру как поэт, то непременно остался бы в истории как создатель нового искусства – революционного плаката.
Талант художника стал проявляться у Маяковского еще с детства. В семье Маяковских очень трепетно относились к живописи и рисовали практически все: отец, мать и обе его сестры. Одна из сестер показала рисунки брата учителю в Строгановском училище. Маяковский так пишет об этом: «Какой-то бородач стал во мне обнаруживать способности художника. Учит даром».
О своем живописном образовании находим такие слова Маяковского: «Нужен опыт в искусстве. Где взять? Я неуч. Я должен пройти серьезную школу. Думалось – стихов писать не могу. Опыты плачевные. Взялся за живопись. Учился у Жуковского. Вместе с какими-то дамочками писал серебренькие сервизики. Через год догадался – учусь рукоделию. Пошел к Келину. Реалист. Хороший рисовальщик. Лучший учитель. Твердый. Меняющийся».
Осенью 1911 года Маяковский со второй попытки сдал экзамен в Школу живописи, о которой оставил такие воспоминания: «Поступил в Училище живописи, ваяния и зодчества: единственное место, куда приняли без свидетельства о благонадежности. Работал хорошо».
Последний рисунок Маяковского. 1930 год.
14 апреля он выстрелил в свое измученное сердце. И было ему всего 36 лет.
А эта картина – мое посвящение великому поэту и художнику.
Помните?
Скрипка издергалась, упрашивая,
и вдруг разревелась так по-детски,
что барабан не выдержал:
«Хорошо, хорошо, хорошо!»
А сам устал, не дослушал скрипкиной речи,
шмыгнул на горящий Кузнецкий и ушел.
Оркестр чужо смотрел, как выплакивалась скрипка
без слов, без такта,
и только где-то глупая тарелка вылязгивала:
«Что это?»«Как это?»
А когда геликон —меднорожий, потный, крикнул:
«Дура, плакса, вытри!» —
я встал,шатаясь, полез через ноты,
сгибающиеся под ужасом пюпитры,
зачем-то крикнул: «Боже!»,
бросился на деревянную шею:
«Знаете что, скрипка?
Мы ужасно похожи:
я вот тоже ору — а доказать ничего не умею!»
Музыканты смеются:
«Влип как! Пришел к деревянной невесте! Голова!»
А мне — наплевать!
Я — хороший.
«Знаете что, скрипка?
Давайте — будем жить вместе! А?»