Вечереет. Сидим с отцом на дачных качелях. Отдыхаем от знойного трудового дня.
Мама маневрирует со шлангом между клумбами и грядками, поливает свои рассаженные по всему участку драгоценности. Сама. Нам не доверяет. А мы и не настаиваем. Щуримся от солнца – оно так разогналось за день ставить рекорды, что и перед сном не угомонится. Отталкиваемся босыми ногами от земли, плавно разрезаем знойный воздух и наслаждаемся спешащим за нами легким ветерком.
- Интересно, чем нас лето порадует? В прошлом году ужас сколько черники и грибов было. Может, и в этот раз повезет?!
- Да, точно! – вспоминаю я. – Урожайное выдалось лето. Столько черники, я не помню, когда еще и было. Наверное, только в детстве.
Задумываюсь.
Возможно, и раньше природа не каждый год щедро одаривала нас, но я этого не помню. В моих воспоминаниях в лесу вдосталь хватало грибов и ягод. Даже морошку собирали, о которой сейчас совсем забыли.
Помню мамин черничный пирог. Закрытый, со свежей ягодой, присыпанной сахаром. От жара духовки черничинки лопались. И когда мама клала кусок пирога на тарелку, он разливал вокруг себя маленькое чернильное озеро, в котором поблескивали мелкие бусинки выпавших ягод. Голову кружил теплый, сладко-манящий аромат. Ели черничник почти горячим – дождаться, когда остынет, не хватало сил.
Не изляпаться было невозможно. Раскрашенная моська, черничные потоки до локтей. Синие струйки текли даже по животу. Щекотно. Самая подходящая одежда для поедания пирога – ее отсутствие, только трусишки. Лето же, тепло.
В сезон мама часто пекла черничник. Наша с папой задача – добыть ягоды. Много не надо. Когда много, на варенье, тогда собираемся основательно, идем в лес на полдня. А для пирога – одна кружка.
Это легко. Тяжелее дождаться папу с работы. И, пока мама ставит тесто, отправляемся в лес. Он совсем рядом, ждет за соседним полем.
Но пешком не пойдем. У нас мопед – друг семьи в доавтомобильную эру. Моя гордость. Может быть, и папина, уже не помню. Знаю, как мальчишки со двора завидуют, когда мы проезжаем мимо. Сами мне рассказывали.
Я - вся из себя невозможно взрослая, сажусь на мопед сзади, прижимаюсь к отцовской спине. Папина дочка! Хотя ровно на столько же и мамина. Я вообще – ИХ дочка, любимая, единственная.
Мчим по проселочной дороге. Комары и слепни быстро сходят с дистанции - за нами не угнаться. Притормаживаем, как только въезжаем в лес. Далеко не пойдем, ни к чему. Черничные кустики зеленым ковром в синюю крапинку стелются под ногами, и на каждом - спелые ягодки. Быстро набираем кружку, попутно горстями жадно запихиваем ягоды в рот. Вкусно, сладко. Хвастаемся фиолетовыми языками. Пора домой.
В пути обязательно поем. У нас так заведено. Орем изо всех сил – надо перекричать рев мотора. Это дружное и дурашливое исполнение песенок из мультфильмов храню в памяти всю жизнь.
Только папа и я, гул мопеда, лесная дорога и уносящиеся в высокое, пронзительно-летнее небо голоса:
Я на солнышке лежу,
Я на солнышко гляжу…
Всё лежу и лежу,
И на солнышко гляжу.
И в рюкзаке - полная кружка черники для мамы.
