Из воспоминаний П. К. Кондзеровского
Почти через месяц после принятия Государем Императором Верховного Командования (1915), в Ставку приехала Государыня Александра Федоровна с Наследником Цесаревичем и Августейшими дочерьми.
Государь Император, вся Свита и все старшие чины Штаба встречали Ее Величество на военной платформе. Императрица и вслед за ней все Великие Княжны обошли всех нас, выстроившихся, как всегда, по старшинству и поздоровались со всеми, подавая руку, которую мы целовали. Впоследствии, когда эти приезды стали более часты, я не мог не обратить внимания на то, что при этом обходе, Великие Княжны всегда шли на одном и том же расстоянии одна от другой - именно таком, чтобы не надо было бы ни торопиться, ни ждать, чтобы поцеловать ручку следующей.
Августейших дочерей и Наследника я видел так близко в первый раз. Все Великие Княжны произвели на меня впечатление олицетворенной доброты, чистоты и невинности; младшая, Анастасия Николаевна показалась мне более бойкой, чем остальные. Наследник сразу очаровал нас всех.
В первый свой приезд Государыня пробыла в Ставке, кажется, три дня. За эти три дня я три раза был приглашен к Высочайшему столу. Государыня и Великие Княжны, как и Государь, обходили всех присутствующих и здоровались со всеми; все время закуски они все стояли в стороне, разговаривая между собой, а иногда с кем-нибудь из лиц Свиты.
За столом все Великие Княжны сидели на стороне Государя, между ними сидели Великие Князья и старшие лица Свиты. Так как я сидел на противоположной стороне, то мог внимательно за всеми наблюдать и должен сказать, что искренно любовался ими.
Великие Князья Сергей Михайлович и Дмитрий Павлович были, по-видимому, в самых добрых и простых отношениях с ними, шутили и смеялись. Думаю, что для Великих Княжон приезды в Ставку были большим развлечением, особенно для двух младших, в глазах которых так и искрилось удовольствие. Наследник тоже был, по-видимому, в полном восторге. Этот исключительно живой мальчик, производил прямо чарующее впечатление.
Всем известная болезнь Наследника заставляла меня всегда наблюдать за ним, насколько заметна была его хромота. Должен сказать, что иногда она была заметна больше, иногда же совсем нельзя было ее заметить. Как-то в церкви, когда вся Царская семья стала на колени, я заметил, что Наследник становился собственно на одно колено, несколько вытягивая назад больную ногу, которая, по-видимому, не могла сгибаться как здоровая; но делал он это с помощью рук очень ловко и вставал совершенно свободно.
После завтрака, когда все переходили в зал, Государь, как всегда, обходил присутствующих, разговаривая с ними и прощаясь, а Императрица садилась в кресло у двери в кабинет и разговаривала с Великими Князьями; иногда, по поручению Ее Величества, один из Великих Князей подзывал к Императрице кого либо из присутствовавших, с которыми Государыня хотела говорить. Великие Княжны и Наследник стояли тут же - глядя на них, сразу было видно, что Наследник был их общий баловень, так они все были с ним добры и ласковы.
После завтрака, в 3 часа, вся Царская семья отправлялась в автомобилях на прогулку, затем Императрица с детьми возвращалась в свой поезд и к обеду вновь приезжала в Ставку. Довольно скоро после обеда Государыня уезжала в поезд.
Приезд в Ставку Царской Семьи был, конечно, большим событием как для самой Ставки, так и для всего города. Днепровский проспект, по которому Императрица проезжала с вокзала в Ставку, ко времени проезда наполнялся горожанами.
Между двумя и тремя часами, пока Царская Семья находилась в Ставке, очень много горожан направлялось мимо здания, занимавшегося моим Управлением, в городской сад, который примыкал к саду губернаторского дома: Княжны и Наследник часто подходили к окнам и таким образом проходящие имели возможность видеть их на близком расстоянии. В субботу и воскресенье, когда вся Царская семья ездила в церковь, по пути тоже собиралась масса народу; в церковь допускались только получившие разрешение, но в эти дни она была переполнена. Думаю, и даже уверен, что не одно простое любопытство заставляло всех стремиться, хоть одним глазком, взглянуть на Царскую Семью, - это были любовь и обожание верноподданных своего Царя и его Семьи.
Впоследствии, кроме церкви, чины Ставки, а также и жители Могилева получили возможность видеть Государя и всю Царскую Семью, - а именно в театре. В Барановичах, в одном из бараков был устроен кинематограф для чинов Ставки. Спустя некоторое время по переезде нашем в Могилев, я решил, с разрешения Начальника Штаба, устроить то же самое и здесь. Единственным подходящим для этого помещением был городской театр.
По воскресеньям днем я предполагал показывать в присутствии Его Величества только фильмы с фронтов и фильмы поездок Государя на фронт и в разные места России. По вечерам же обычные пьесы вообще для чинов Штаба Ставки. Предварительно пришлось переговорить с дворцовым Комендантом, генералом Воейковым, который доложил Государю и получил Высочайшее одобрение. Потом пришлось заняться распределением мест. В середине театра, в бельэтаже, была ложа губернатора, которая, естественно, должна была быть Царской. Направо и налево от нее шли обыкновенные ложи на 5-6 человек каждая. Такие же ложи были и в 1-ом ярусе.
Все эти ложи были мною распределены: одна для Начальника Штаба и Генерал-Квартирмейстера, другая для остальных старших генералов Штаба, две для лиц Свиты, две для иностранных представителей, одна для губернатора, остальные для различных Управлений Ставки. Все это надо было сделать безобидно, ибо в Могилев ко многим чинам Ставки приехали их семьи, которые, естественно, хотели иметь возможность бывать на спектаклях в Высочайшем присутствии. Весь партер предоставлялся офицерам и чиновникам, а третий ярус - писарям и нижним чинам команд и частей гарнизона Ставки.
В фильмах недостатка не было: с одной стороны Севастопольский комитет, в лице стоявшего во главе кинематографического отделения капитана Левненко, постоянно присылал нам безвозмездно фильмы, рисующие боевую жизнь армии и поездки Государя Императора, но также и всевозможные пьесы. С другой стороны, представитель фирмы Патэ по-прежнему, тоже безвозмездно, поставлял и те и другие. Кроме того, в случае надобности, мы могли пользоваться фильмами имевшихся в Могилеве двух частных кинематографов.
Во избежание повторения случая, имевшего место в Барановичах, когда была поставлена совершенно неприличная пьеса, которую на половине пришлось прекратить, я, несмотря на то, что это отнимало у меня некоторое время, лично предварительно просматривал те пьесы, в полном соответствии которых не было уверенности.
Первое представление в Высочайшем присутствии прошло очень торжественно. Собрался буквально весь Штаб, а также и все семейства чинов Ставки.
Когда Государь вошел в театр в сопровождении лиц Свиты, оркестр Георгиевского батальона заиграл встречный марш и затем, когда Государь вошел в ложу, гимн. Все стояли, обратившись лицом к Царской ложе. Вскоре гимн был подхвачен всем театром и могучими раскатами гремел по всему театру, будучи повторен трижды. Государь Император, поклонившись на все стороны, сел, рядом с ним Великие Князья и Свита. Спектакль прошел вполне хорошо. Когда Государь увидел меня при отъезде, то поблагодарил.
Так прошло, кажется, два спектакля, затем к следующему воскресенью приехала Императрица с дочерьми и Наследником и пришлось устраивать первый спектакль при них. Наслышавшись много о строгом воспитании Императрицей Августейших дочерей, я очень боялся, как бы не шокировать Императрицу чем-нибудь легкомысленным.
Надо сказать, что, кроме боевых картин и Царских путешествий, я еще ставил всегда небольшую пьесу, обыкновенно французскую, из написанных специально во время войны для поднятия патриотизма, и, кроме того, одну комическую. Просматривая все имевшиеся у нас комические пьесы, я нашел, что две из них очень глупые, третья же мне страшно понравилась: веселая, живая, прелестно разыгранная, но в ней так много целовалась парочка главных действующих лиц, что я, из опасения неудовольствия Императрицы, принужден был ее забраковать. Главная пьеса тоже была скучная, так что спектакль, как нарочно, был неудачный; мне это было ужасно неприятно, но, как ни хотелось, поставить для оживления легкомысленную пьесу я все же не решился.
В первом антракте во время спектакля Государь Император, выйдя из ложи в небольшой зал, позвал меня и попросил не показывать столь продолжительных картин из его поездок, ибо это все в общем одно и то же, да и смотреть все на себя уж слишком скучно. Надо бы что-нибудь поинтереснее, поживее. Тогда я доложил Его Величеству, что у меня есть очень хорошенькая и веселая пьеса, но я ее побоялся ставить в присутствии Великих Княжон, "так как уж очень много в ней целуются"... "Только целуются, больше ничего?" спросил Государь. "Ничего, кроме поцелуев, пьеса вполне чистенькая и очень хорошенькая". "Так ведь это же сама жизнь, Кондзеровский, что же тут дурного, пожалуйста ставьте пьесу". Сделав тотчас же распоряжение, чтобы в конце спектакля, без перерыва, была бы поставлена еще и эта пьеса "на закуску", я с интересом ждал произведенного ею впечатления. Раз поцелуи Государем не считались предосудительными, то я не сомневался в полном ее успехе, ибо пьеса была на редкость хорошая и интересная. Действительно, успех превзошел ожидание. Государь был очень доволен и, прощаясь и благодаря меня с милой улыбкой, сказал "Великолепно!".
Государь Император всегда и впоследствии, каждый раз выходя из театра, непременно благодарил меня, причем прибавлял "Превосходно!", "Отлично!" или какое-нибудь другое слово.
Его Величество охотно посещал эти спектакли, но особенно любили их Великие Княжны и, главное, Наследник. Позже нам удалось получить от Патэ очень интересную, прекрасно поставленную детективную пьесу "Тайны Нью-Йорка", кажется в 20-ти эпизодах. Пьеса эта особенно подходила к вкусам мальчика его лет и Наследник ею страшно заинтересовался. Мы ставили сразу по два эпизода и получали фильмы обыкновенно накануне спектакля - в субботу. В Воскресенье, за завтраком, Наследник всегда атаковал меня расспросами: Получили ли "Тайны Нью-Йорка", как называются эпизоды и т. п.
Я обыкновенно писал на меню завтрака название эпизодов и передавал Его Высочеству. Наследник сейчас же восторженно делился с сестрами, если они были в Ставке, или же с Его Величеством полученными сведениями. Однажды при этом на вопрос Государя, откуда он об этом узнал, Наследник ответил, указывая на меня: "Он сказал", и тут же получил за такое выражение замечание от Его Величества.
Во время спектакля антракты делались обыкновенно между двумя эпизодами "Тайн Нью Йорка". Однажды (это было летом 1916 года), я взял в свою ложу мою дочь, которой было тогда 14 лет и которой страшно хотелось поближе увидеть Царскую Семью: моя ложа отделялась от Царской только ложей Начальника Штаба, между тем, как ложа, где обыкновенно сидели мои дети, была внизу и очень далеко от Царской.
В этот раз эпизод "Тайн Нью-Йорка" был особенно интересен. Как только он окончился и дали свет, в мою ложу, из которой я не успел еще выйти, вбежал Наследник в полном восторге от пьесы, чтобы поделиться со мною впечатлениями. Увидев незнакомую ему девочку, он остановился, слегка смутился, но когда я сказал, что это моя дочь, Наследник приветливо протянул ей руку и сразу спросил, нравятся ли ей "Тайны Нью-Йорка"; получив утвердительный ответ и выразив мне свой полный восторг, Наследник выбежал из ложи. Нечего и говорить, что дочь моя долго была под впечатлением этого случая, счастлива и горда, что с нею поздоровался Наследник.
К большому огорчению Наследника, после представления большей половины пьесы, присылка дальнейших эпизодов прекратилась из-за затруднений в доставке морем через Архангельск. Только через большой промежуток времени и после многих хлопот, стали, наконец, ее вновь присылать, но Наследник уже не был в Ставке, так как он заболел и уехал в Царское Село; когда Его Высочество стал поправляться, я снарядил офицера с механиком, комнатным аппаратом и фильмами в Царское Село, где они показали последние четыре эпизода Наследнику и Великим Княжнам, чем доставили им огромное удовольствие и при этом были отлично приняты во дворце.
Государь Император от времени до времени уезжал из Ставки, то в Царское Село, то на фронт, объезжая части. Сначала Его Величество ездил один, а затем стал брать с собой и Наследника. Почти всю зиму 15-16 г., Наследник Цесаревич провел вместе с Государем, то в Ставке, то в поездках. Пасху 1916 года Его Величество встречал в Ставке. После заутрени во дворце было устроено розговенье. Иностранцы приглашены не были, поэтому я сидел налево от графа Фредерикса, который был крайне мил, но в течение ужина несколько раз начинал говорить одно и то же, забывая, что только что уже это сказал.
На второй день весь Штаб поздравлял Их Величества. Чины всех Управлений по очереди, по старшинству, один за другим, непрерывной вереницей подымались во дворец, христосовались с Его Величеством и целовали ручки Императрицы и Великих Княжон, а затем, через столовую и буфетную, по другой лестнице спускались.
Надо сказать, что вообще все, кто лично близко видел Его Величество, даже те, которые хотели бы сказать что-нибудь скверное о Государе, не могут отрицать, что он был исключительно обворожителен в обращении и буквально пленял все сердца.
Простота обращения, доброта, сквозившая в красивых, ласковых глазах Государя, внимание, даже в мелочах, все это создавало чарующее впечатление. Я нарочно привел несколько случаев, имевших место со мною, чтобы показать, сколько внимания Государь проявлял к окружавшим его лицам. При этом надо сказать, что Государь Император совсем не знал меня до своего первого приезда в Ставку, ибо видел меня раньше только мимолетно при двух моих представлениях Его Величеству в Царском Селе.
Мне только один этот раз пришлось сидеть рядом с одной из Великих Княжон, - обычно мое место было против них, а Великие Княжны сидели между Великими Князьями и болтали с ними. Я ими искренно любовался, такие они все были чистые, светлые. Две младшие были еще девочки, более живые, непринужденные, в глазах их так и сверкали искорки удовольствия, когда Великие Князья с ними шутили, подтрунивали над ними.
Раза три-четыре за все время две старшие Княжны обращались ко мне с просьбами. Делалось это так: обычно перед завтраком, когда мы закусывали, ко мне подходил Гофмаршал Долгорукий и говорил, что такая-то Великая Княжна меня просит. Императрица с дочерьми стояла во время закуски в стороне у окна; Великая Княжна отделялась от группы и шла ко мне навстречу, причем обычно передавала маленькую записку, на которой была изложена просьба, большей частью о переводе какого-нибудь офицера из одного полка в другой и т.п.
Эти просьбы Великие Княжны делали всегда с ведома Государя, который, видимо, разрешал им обратиться ко мне, ибо каждый раз потом Государь спрашивал меня, обращалась ли ко мне такая-то Великая Княжна и можно ли исполнить ее просьбу. Если же бывали какие-либо просьбы Императрицы или Государыни Марии Федоровны, то Государь передавал их сам и обыкновенно прибавлял: "Это просьба Матушки, - мне бы хотелось, чтобы она была исполнена".
В этих случаях Государь просил меня задержаться после обеда или завтрака, я входил в кабинет, Государь передавал мне содержание просьбы. Не помню теперь точно содержание всех этих просьб, но помню одну: чтобы по освобождении должности командира 5-го Гусарского Александрийского Е. И. В. Императрицы Александры Федоровны полка на нее был бы назначен полковник этого же полка Скуратов. О таких "просьбах" Государя я докладывал Начальнику Штаба, а затем телеграммами сообщал на соответствующий фронт и в Главный Штаб, что Его Величество выразил такое то желание.
Смело могу сказать, что ни одного раза мне не было передано таким путем ни одной незаконной просьбы, ни разу не было никакого намека на произвол; эти Царские пожелания не шли далее назначения того или другого лица командиром того или иного полка, шефом которого состоял кто-либо из близких Государю особ Императорской Фамилии.
Величание Царственных страстотерпцев
Величаем вас, святии царственнии страстотерпцы, и чтим честная страдания ваша, яже за Христа претерпели есте.
Дневниковые записи Великих княжон Ольги, Марии, Татьяны, Анастасии и их письма к отцу Государю Императору Николаю II
с благодарностью за помощь в работе канала
https://yoomoney.ru/bill/pay/jP7gLQM7sA4.221212 (100 р.)
https://yoomoney.ru/bill/pay/Ny6ZNwNStUM.221212 (1000 р.)