Под мерный стук колес Василиса разглядывала проносящиеся за окном домики, деревья, луга. Пару раз ей на глаза попадались пасущиеся коровы. Они так привыкли к проносящимся мимо поездам, что даже не оторвались от щипания травки, не подняли головы, чтобы увидеть, каким тоскливым взглядом Вася смотрит на них. Потом были другие домики, деревянный мостик через ручей, женщина с двумя белыми криворогими козлами на поводках. Этих Василиса провожала глазами, пока они не уменьшились в крошечные точки на горизонте. После такой картины рассматривать за окном стало решительно нечего, и Вася переключилась на пассажиров вагона. В основном это были пожилые люди. В дальнем конце сидела семья с двумя детьми. В дороге они утомились и сейчас оба спали у родителей на коленях. Вася почувствовала, что кто-то наблюдает за ней, оглянулась и тут же повернулась обратно. Все это заняло едва ли секунду, но за краткое мгновение она сумела разглядеть того, чей взгляд почувствовала спиной. Это был мужчина. Взрослый. Старше Васи лет на семь. Его взгляд был какой-то пронзительный и прямой. Словно он смотрит в самую душу и видит в ней все. Девушка поежилась. Ей не хотелось, чтобы кто-то заглядывал ей в душу. В первую очередь потому, что не была уверена в своем внутреннем мире. Может, там нет ничего кроме черноты. Или ещё хуже. Ничего, кроме пустоты. Вася откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и постаралась ни о чем не думать. Она вовсе не собиралась засыпать, но от треволнений последних дней и постоянного недосыпа даже не заметила, как... оказалась в темной комнате низенького дома. Старая прогнившая дверь сотряслась от громких ударов, и Вася так испугалась, что готова была залезть в печку, лишь бы не открывать. Только ноги не слушались ее. Как марионетка, которую дергают невидимые нити, она стала передвигать ноги, все ближе и ближе подходя к двери. Рука сама собой поднялась и потянулась к ручке. Пальцы обхватили металл и дёрнули его на себя. С жутким скрежетом дверь отворилась. На пороге стояла темная фигура. Лица не было видно. Но Вася узнала ее.
-Баба Зоя?
-Если хочешь снять порчу, завтра возвращайся в мой дом.
-Разве вы не говорили, что не в силах ее снять?
-Не я снимать буду. Ты сама снимешь, когда мой дар заберешь.
-Но ведь я ничего не умею делать.
-Жить захочешь, научишься. Ах, да, вот ещё что... как дар мой заберешь, так мать твоя в землю уйдет.
-Что значит в землю? – не поняла Вася. В ответ старуха только осклабилась. И девушка увидела, что рот бабки полон тонких острых зубов. Василиса попятилась.
-Я не хочу...
Старуха наступала, а дом, казалось, все сужался, делая расстояние между ними все меньше.
-Не хочу! Не хочу! – кричала Вася. Слезы брызнули из ее глаз и побежали по щекам. От этого она и проснулась.
-У вас все в порядке? – раздался рядом мужской голос. Девушка дернулась и вжалась спиной в стекло. Перед ней сидел тот самый незнакомец с пронзительным взглядом. Теперь он смотрел на нее участливо и, казалось, искренне хотел помочь.
-Да, все нормально, - сказала Вася, вытирая слезы тыльной стороной ладони.
-Вы кричали во сне. И я пришел узнать, не нужна ли вам помощь.
-Я не думаю, что вы сможете мне помочь, - честно сказала Василиса, - нет смысла и начинать.
-А вы попробуйте.
-Вот если бы вы знали, где можно найти батюшку, который способен избавить от беса...
-Я знаю такого.
Вася смотрела ему прямо в глаза и не могла понять: то ли он и вправду знает такого, то ли просто издевается. Внезапно приятный женский голос, раздавшийся из громкоговорителя, сообщил, что они подъезжают к очередной станции. Только вот станция была... следующей после Васиной!
-Я проехала свою станцию! –вскрикнула девушка. – Выпустите меня!
-Но вы ведь все равно уже проехали. А если проедете ещё три, я отведу вас туда, куда вам нужно.
Вася застыла, не понимая, что делать. Все происходящее было похоже на сон. Какой-то мужчина со взглядом, от которого становится не по себе предлагает ей помощь в сомнительном мероприятии. Теперь помимо версии, что человек просто издевается, добавилась и ещё одна.
«Возможно, он просто маньяк», - подумала Вася. «Ну, а что? Разве маньяки не кажутся милыми? Разве не располагают к себе людей? Выглядит он вполне привлекательно. Рубашка, джинсы. И этот взгляд. Слишком пристальный.»
-Так что скажете?
-А вы правда знаете такого священника?
-Правда.
-И отведете меня к нему?
-Отведу.
-Думаете, он сможет принять меня прямо сегодня?
-Уверен в этом.
-А вы точно не маньяк? – напрямую сросила Вася.
-Ни в коем случае. К тому же, чтобы вам было спокойнее, до храма мы пойдем по самым людным местам.
-Тогда я согласна,- сказала девушка. – Как вас зовут?
-Сергей Брониславович. А вас?
-Василиса.
-Вы расскажете мне, как так вышло, что во сне говорите на разные голоса?
-Я говорила на разные голоса? – ужаснулась Вася. Мужчина кивнул. «Теперь понятно, почему совершенно незнакомый человек был так озабочен, почему подсел и предложил помощь», -подумала она. – На меня навели порчу. Я даже выяснила, кто это сделал, нашла ту бабку. Только это не помогло...
И Василиса рассказала ему обо всем. И о порче, и о даре, что предлагала принять старуха в обмен на спасение, и даже об отчиме-алкоголике. После того, что она пережила, исповедь перед незнакомцем не казалась ей чем-то из ряда вон выходящим. В конце концов, любая ночь для нее могла оказаться последней, а потому, даже если этот симпатичный мужчина маньяк, то что с того?
Она закончила свой рассказ аккурат к тому моменту, когда объявили их станцию. На общественном транспорте они проехали через весь город и добрались, наконец, до храма.
Сергей свое слово держал. Он провел Васю внутрь, не смотря на джинсы с футболкой и косые взгляды бабулек. Мужчина шел, ловируя между прихожанами так, будто каждый день бывал под этими сводами. Вася же тащилась за ним, как бездомная собака на веревочке: вроде бы обещают покормить и отвести в хорошее место, а все равно страшно. Снова довериться людям не так-то просто. Василиса так старалась не отстать от мужчины, что даже не заметила взглядов, которыми ее провожали завсегдатаи этого места.
-Посиди здесь минутку. Сейчас я найду того, кто тебе поможет. Ничего не бойся. Здесь тебя не обидят, - сказал новый знакомый и получив утвердительный кивок от Васи, ушел.
-Это что такое-то? В храм Божий без платка, в штанах! Это где такое видано! Иди, иди отсюда, нечего в таком виде тут появляться, - зашипела на девушку пожилая женщина, закутанная во все темное. Вася уже набрала полные легкие воздуха, чтобы выдать гневную отповедь...
-Марфа Петровна, негоже гнать нуждающихся их храма, - прозвучал глубокий бас за спиной у противной бабки и Вася увидела священный ужас в ее глазах. Из злобной гусыни женщина в одно мгновение преобразилась в праведницу.
-Ой, батюшка...
-Это ты Василиса? – обратился он к Васе, потерявшей дар речи от такой скорой смены собеседников и настроений окружающих. Девушка кивнула. – Пойдем со мной, дитя.
Священник подвел ее к подставке, на которой лежала книга и крест. Велел поцеловать святыни...
О том, что было дальше, Вася не помнила. В себя она пришла уже за воротами церкви. Перед внутренним взором промелькнули картинки, как священник говорит ей, чтобы возвращалась через неделю. Как во сне, девушка дошла до остановки автобуса. Какая-то добрая женщина подсказала, как добраться до вокзала. Там она купила на последние деньги билет домой.
Когда Василиса вернулась, был уже поздний вечер. Она знала, что отчим непременно будет пьян, зол и навязчив. Но ей так хотелось, наконец, вернуться в свою комнату, в свою кровать, в привычную жизнь, что даже побои не остановили бы ее на этом пути.
И Вася не мешкала. Не наматывала бесконечные круги вокруг дома. Она видела, что на кухне горит свет, но не колеблясь провернула ключ в замке. Так и есть. В нос ударил запах алкоголя. Но странное дело, отчим не выскочил, как черт из табакерки и не набросился на нее с кулаками, обзывая последними словами.
-Василиса, это ты, дочка? – раздался пьяный голос матери с кухни. Девушка замерла. Мать не пила. Никогда. Ни тогда, когда муж босил ее с ребенком, ни когда отчим заливал глаза, сетуя на то, что ему не хватает собутыльников, пытаясь приобщить домочадцев к семейному застолью.
На цыпочках она прокралась к двери и толкнула ее. Мать сидела на стуле, закинув ногу на ногу. В руке у нее был бокал с вином. Пустая бутылка валялась под ногами, вторая, наполовину выпитая, стояла на столе.
-Мама? – неуверенно произнесла Вася.
-Представляешь, - заплетающмся языком протянула мать, - И этот тоже сбежал. Все из-за тебя, дочь! Ик... Твой отец сбежал, потому что не хотел возиться с младенцем. А теперь и этот... Это ты, ты виновата. Крутила перед ним хвостом. Думаешь я не видела, как он смотрит на тебя, когда ты в полотенце выходишь из душа? Все видела! Маленькая неблагодарная..., - тут она задумалась, не сумев подобрать нужного ругательства. – Хотела увести у меня мужика? Хотела! А он и рад! Только тебе стукнуло шестнадцать, как он начал попрекать, что у тебя бедра стройнее, лицо милее...
-Мама, что ты такое говоришь, - наконец обрела Вася дар речи. Этот монолог полоснул ей ножом по сердцу. – Это ведь мой отчим, это ведь мерзко! Как ты могла даже подумать обо мне такое? Он ведь бил меня! – выкрикнула она последний аргумент. Я просила тебя уйти от него! Столько раз посила! Я ведь только из-за тебя в этом доме и жила, не съехала в общагу!
Внезапно, как это часто бывает с людьми в алкогольном угаре, у матери Васи глаза заволокло слезами.
-Прости, прости меня дочка, - поставив на стол бокал и опустившись на колени, сказала мать. Она подползла к Василисе и обхватила ее колени руками. – Прости родная! Я так перед тобой виновата! Кура набитая, я же думала, что ты его увести... Порчу делала у бабки...
Перед глазами у Васи побелело, к горлу подкатила тошнота.
-Так это ты... Где эта вещь? Где вещь, на которую сделана порча?
-Наушники твои розовые, которые ты на день рождения просила.
Вася вырвалась из объятий матери, прошла по коридору в комнату. Наушники лежали на кровати. Ее любимые. Она так давно мечтала о беспроводных. Вася схватила их, сунула в сумку и не обращая внимания на стенания матери, которые снова стали больше походить на обвинения, выбежала из дома.