Все бежит из прошлого к будущему, но все должно жить в настоящем, ибо в будущем отцветут яблони.
К. Малевич
– Туман ещё не ушёл, – качнула ушастой головой Миу-А и пододвинула пиалу с молоком. – Будь осторожнее, Толвен.
– А что с туманом? – я отпил густой сладковатый напиток. На бархатистом боку пиалы светло-коричневые разводы переплетались с красноватыми и шоколадными.
– В тумане можно встретить людей холмов или даже Плачущую Деву, – терпеливо пояснила Миу-А мне – непонятливому пришельцу.
Ух ты, здорово! Обожаю старинные легенды! Я специально прибыл на эту милую пасторальную планету, чтобы собрать материал для диссертации о мифологии неантропоидных рас. Выбрал наугад остров возле материка – заселённый аборигенами, самобытный и, как я предполагал, хранящий удивительные истории веков. Именно здесь, на краю пронизанного ветрами острова, на скалах, разрезающих океан горбатыми чешуйчатыми спинами, я нашёл не только рассказчиков – остров странным образом повлиял на меня, даровав успокоение.
Мохнатые аборигены, столь же серьёзные, как древний остров, непривычны к двуногим прямоходящим без хвостов, кутающимся от холода в тряпки и кожу. Ещё бы, посещения туристами планет с эндемичными цивилизациями строго запрещены. Я получил разрешение только лишь для сбора научного материала. Местные были готовы к моему визиту, чопорные благонамеренные взрослые старались вести себя невозмутимо, нет-нет, да и стреляли искоса жёлтыми и зелёными глазами на необычайного гостя, покупающего рыбные завитки в местной пекарне. Избавиться от откровенного любопытства пискучей детворы не получалось.
Впрочем, мне особо не надоедали, а дородная аляповато-двухцветная Миу-А приютила в низковатых для такого дылды, как я, хоромах. Сидеть на войлочном коврике у низенького деревянного стола оказалось удобно, а вот передвигаться к выходу приходилось пригнувшись.
Чистые темноватые комнаты, дерево и холст. Вязанки хвои под потолком, полог цветных нитей на окне. Постель пахла травой, а серебристый свет утра не давал расстаться со странными волшебными снами, продолжая связь с нереальностью. Я лежал, не чувствуя времени, и слышал, как вечный океан бьётся об скалы острова...
Домик, сложенный из природного камня, с аккуратно побеленными рамами и поросшей рыжеватым мхом крышей, органично вписывался в пейзаж городка на краю земли. Я выходил, погладив кончиками пальцев синюю резную ручку в виде рыбки... Соседние дома жались стена к стене, стараясь сохранять тепло, противостоять вечному сырому ветру, образовывали извилистый ряд, глазели умытыми стёклами через узкую улочку на ряд таких же маленьких домиков с распахнутыми глазами окошек. Я шёл, улыбаясь, вдыхал запахи горячего угля, эля и распаренного зерна, свежей рыбы и водорослей. Водостоки крытых керамической плиткой крыш отделяли пространство городка от безвременья серых облаков точно на уровне моих глаз.
Если идти за чайками, свернуть с улочки за каменные столбы у дороги, отмечающие конец города, то за зарослями желтоцвета открывается душа этого мира.
Зелень и золото режут глаз, серые зубы валунов, склонённые от ветра, испещряют стекающий к обрыву травяной ковёр. Кажется, разойдутся тусклые пряди туч – ослепнешь от яркости, покусывающей сердце. Синее небо просвечивает, рвёт туманное марево, намекая, что всё может быть…
А море – переменчиво-серое, с тусклой синевой – лежит под толщей тумана, словно туча ночью зацепилась за каменные гребни острова. Волны кипят под обрывом, лижут коричневую чешую камней. Жёлтый лишайник и белые звёзды диких цветов бесстрашно заглядывают вниз, в головокружительную воронку моря…
Я увидел её не сразу.
Чёрные волосы изогнутым луви1 торчали вверх, извивались как живые. Мне сначала показалось, что какой-то земляной змей заплутал в обрывках тумана, трепещет лентой на ветру. Я преодолел гряду зубов-камней и увидел…
Тонкая девушка в белой одежде сидела на краю обрыва, свесив ноги, и смотрела в исходящее паром море. Ветер слизывал слои тумана, обнимающие фигурку, делал её всё более бесплотной.
Почувствовав моё присутствие, девушка обернулась и обожгла взглядом чёрных глаз. Я видел море сквозь худые плечи и понимал, что она нереальна. В душе вздулась и опала ледяная волна.
– Ты… человек? – она близоруко прищурилась и повернулась всем телом. – Ты настоящий?
У неё был забавный говор, один из архаичных, которые я учил, чтобы читать легенды. Она странно сглаживала окончания слов… Почти непонятно.
– Настоящий, – я попытался говорить, как нужно, шагнул ближе. Влага тумана лизала штанины, проступала каплями на ботинках, напитывала коричневую пыль между камней. Не ожидал увидеть здесь не пушистого-ушастого аборигена.
– Люди вернулись? – взгляд не верил и молил одновременно.
– Я вообще-то… не отсюда, – признался я и ткнул пальцем вверх.
– А-а-ах… – она вздохнула шипящей волной, эхом заложило уши.
– А ты?.. – я протянул руку, она вздрогнула, чёрные волосы взметнулись парусом.
– Не трогай!.. Меня нет, – девушка обхватила прозрачными руками голову, согнулась, как от невыносимой боли, и упала вперёд, в бездну.
Я кинулся к ней, вцепился пальцами в неровный гребень края. Ветер закружил соскользнувший шарф, и тот нелепой полосатой чайкой полетел вниз, в страшный водоворот моря.
– Это было настоящее привидение! – сын Миу-А – серенький Котик2 – вцепился пальчиками в столешницу.
Все знали легенды о народе холмов, остерегались ходить на пустоши ночью и в туман, не называли детей на улице по имени и не свистели, чтобы не привлечь внимание духов. Взрослые частенько рассказывали, что видели в тумане прекрасных дев и слышали звуки подземной музыки, но никто похвастать беседой с призраком не мог. Это же просто поверья плюс причудливая природа с туманами и ветром. Ну, может быть, ещё немного эля и воображения.
– А ну-ка допивай и спать, – строго зашипела на полосатого непоседу Миу-А.
Она перекатывалась по кухне, и кончик хвоста из-под синей юбки дёргался в раздражении. Котик недовольно прижал ушки, однако перечить матери не стал – выскользнул за порог.
– Говорила я, нельзя ходить в туман, тем более на пустошь! – ворчала Миу-А. Белые брови на чёрной мордочке хмурились.
– Ничего же не случилось, – запротестовал я. – А кто это был? Почему она похожа на меня, а не на вас? – утренняя встреча породила россыпь вопросов.
– Колдовство, – наморщила короткий нос Миу-А. – Дева заманивала внутрь холма, казалась такой, как ты хотел. Слава всем святым, не смогла. Ты думаешь, что раз чужак – эльд, значит, колдовство над тобой не властно? Народ холмов очень могущественный. Если попадёшь на пустошь ночью или в туман, то пропадёшь, кем бы ты ни был.
Она остановилась, уперев руки в толстые бока, и покачала головой. Зрачки в жёлтых глазах сузились в щёлочки.
Ночью я несколько раз просыпался, крутился на горьковато пахнущем жёстком матрасе, слушал позвякивание стеклянных бусин на концах оконных нитей. Где-то хлопнула дверь, и движением воздуха поколебало завесу, потерявшую в сумерках цвет. Это чужое место, я здесь один, вдали от дома... Невыносимо далёкого, как сон.
Я встал, завязал полог шнуром и снова лёг. Одеяло укутало плечи, и видимые теперь звёзды пели неслышную песню с нагого бездонного неба. Где-то среди них – мой дом. Я его вижу, а значит, он есть.
– Толвен, привет! – Котик проскользнул в комнату и замер.
Малолетний непоседа, похоже, прекрасно знал, что я уже не сплю. Зеленоватые глаза горели в полумраке утра. Полотняная безрукавка перехвачена на животике кожаным ремнём, через плечико перекинута сумка. Куда-то собрался?
– Привет, Котик, – кивнул я. Теперь не удастся выбраться незаметно. – Не спишь? Секретные дела?
Я надеялся, что он что-то разузнает и ускользнёт. Любопытный парнишка вовсю наслаждался подарком судьбы в виде меня, разнообразившего размеренную жизнь маленького городка и его, Котика, в особенности. Бесконечные «почему», «как» и «для чего» стали привычным фоном всегда, когда Котик не спал и не носился с другими мальчишками по улице.
– Я с тобой! – он важно кивнул головой. – Смотреть на Деву.
– Послушай, Миу-А выгонит меня из города, если уведу её сына. Я не согласен бояться, что с тобой что-то случится.
– Я думал, мы друзья, – опустил хвост Котик.
– Друзья, – покладисто согласился я. – И даже если Миу-А отрежет мне уши, всё равно будем друзьями. Но ты же не хочешь, чтобы я жил всю жизнь без ушей?
Котик задумался. Он демонстративно повздыхал, наблюдая, как я собираю рюкзак: камеру, миниконсоль, обыкновенный блокнот и пару механических карандашей. Немного подумав, я закинул в чехол ламлас3, при помощи которого усвоил десять минут назад полное дополнение к языку – архаичное наречие призраков. Парнишка душераздирающе поглядел исподлобья, когда я почесал его за серым ушком, и остался на пороге опустевшей комнаты…
Острый запах холодного моря обрушился, заполнил мир до небес.
Я был чайкой, одинокой белой чайкой, зависшей между мирами. Утренний свет серебрил валуны, осыпал пеплом истерзанный непогодой желтоцвет. Туман цеплялся за кусты щупальцами, клочьями сползал к морю…
Она была там. Обернулась, чёрные глаза на белом лице глянули удивлённо.
– Хорошая погодка, – сказал я и присел на камень. Он был жёстким и чуть влажным. Призрачная незнакомка молчала.
– Толвен, – хотел было подать руку, но тут же спрятал её. Девушка же бесплотная.
Приезжая сюда за легендами, и подумать не мог, что увижу настоящего призрака. Вообще в мистику не верил, хотя сказки о привидениях любил, но всю жизнь считал их… ну… сказками. Теперь же самое настоящее сверхъестественное существо сидит и напряжённо сверлит меня глазами. Тонкий силуэт, белая одежда, овальное лицо с округлым подбородком... С другой стороны, появилась возможность узнать что-то невероятное из первых уст, так сказать… Нужно быть аккуратнее, не выплёскивать по-котиковски миллион вопросов сразу.
– Мне кажется, даже привидению иногда нужно побеседовать, – сказал я. – Тогда моё исчезновение придаст одиночеству особую прелесть.
– Я Лита, – мне показалось, или уголок её рта дрогнул в усмешке? – Я… Отвыкла беседовать. Не помню…
– Если надоем, сразу говори, хорошо? – стало её жалко. – Важно, чтобы я успел сбежать до наложения проклятия.
Вот теперь девушка точно улыбнулась.
– Я не… – она наморщила лоб, чёрные волосы затрепетали языками пламени. – Не проклинаю. Просто жду.
Вспомнилась тоска в чёрных глазах, когда увидел её в первый раз.
– Кого-то с моря? – спросил я.
– Людей, – прошептала призрак, голос окутывал со всех сторон. – Все ушли, остались только… кошки…
Как интересно! Кажется, я услышал начало легенды! Нужно всё хорошенечко запоминать, детали могут быть важными.
– Куда ушли? – очевидно, кошками Лита называла ушастый народец этой планеты.
– К звёздам… – девушка закрыла глаза и обхватила себя руками. – Большие корабли… Улетели навсегда… И Лео тоже…
Похоже, это призрак настоящей представительницы расы, покинувшей планету… или вымершей? Маленькая трагичная нота в симфонии сгинувшего народа.
– Корабли взлетали и взлетали, – подтвердила догадки Лита. – Я ждала Лео, а он не вернулся. Забыл меня… Пустые улицы, машины, почти никого. А потом кошки стали умными... Я жила в лаборатории… И ждала Лео, ждала…
– Ты была создана в лаборатории? – мировоззрение отчаянно хотело вернуться к логичным и привычным образам. Её нынешний облик мог быть продуктом технологий.
– Я… живу там, – девушка посмотрела на меня.
Солнце прорвало пелену туч, косые лучи упали в море и вода расплавилась оловянными лужицами. Лита стала ещё более прозрачной, пальцы истончились в контуры.
– Приходи… пожалуйста, – голос истаял до неразличимости, и призрак исчез.
Я, наверное, дурак.
Аборигены и так считают эльдов слишком любопытными и неосторожными, но сейчас даже я понимал, что делаю страшно опасную вещь.
Из-под ботинок посыпались, поскакали вниз мелкие камешки. Главное, не думать, что там, за краем. Ведь у меня нет снаряжения. Поскользнётся нога на сыром склоне – и упаду вниз, вслед за шарфиком, в мясорубку водоворота. К горлу подкатил ужас, и я его затолкал обратно. Жёсткая колкая трава резала пальцы, камни с благожелательным молчанием подставляли слюдяные бока под подошвы. Вот он, выступ, неширокий балкон над кипящим морем.
Я прижался к неровной чешуйчатой стене, натянул капюшон. Белые звёздочки и гибкий желтоцвет храбро топорщились под ногами, дрожали на ветру и кивали на расщелину в скале. Я отряхнул вымазанные в глине ладони и заглянул внутрь. Разве можно было вернуться сейчас и всё оставить? Конечно, нет!
И я двинулся в темноту.
Дорогу преградила дверь… Не деревянная, созданная трудолюбивыми мягкими лапками, а металлическая, с полосами облупившейся серой краски. Не знаю, что за металл противостоял эрозии тысячу лет, но запорный механизм посыпался бурой струйкой ржавчины, когда я потянул створку.
Она была там. Я сразу понял, что это Лита. Проектор замерцал знакомым лицом в черном ореоле волос, осветил крышку похожего на автоклав сосуда. Под полупрозрачным пластиком пульсировал артериями живой древний мозг.
– Это я, – сказала Лита. – Хочу, чтобы ты убил меня.
– Нет! – обмотанный зелёной безрукавкой меховой клубок Котика выкатился из-за спины. Парнишка яростно топорщил усы. – Тебе всё равно, – кричал он, – а Толвену жить дальше! Я согласен дружить с Толвеном, даже если мама отрежет ему уши, но если он убьёт…
– Котик? – глаза округлились. – Ты шёл за мной?
– Я сам по себе! – он выпятил живот и сложил лапки на груди, продолжая свирепо зыркать на Литу.
– Я же не настоящая, – сказала она. – Всего лишь память, дух. Я умерла тысячу тридцать семь лет назад, когда не вернулся из командировки любимый человек. Мы даже не поженились. Я ждала и ждала, словно выполняла программу, но теперь проснулась и не хочу больше ждать. Лео давно умер, где бы ни был, не вернётся. И я к нему попасть не смогу…
Я поёжился.
Тысячу лет в тёмной забытой норе, среди металлических стен, пыли и стекла… Здесь всё сохранилось в целости и сохранности, словно время потеряло власть над материей. У столов притаились кресла, на полках поблескивали экранами и металлом приборы. И в то же время помещение казалось нежилым, зыбким. Обивка потускнела, впитала в себя холод, в углах мерцала пыль неясного происхождения, топорщились жгуты кабелей. Пахло запустением и электричеством.
– Я могу забрать тебя в другой мир – это трудноосуществимо, но возможно. Не обещаю, но, думаю, можно надеяться на новое тело. Я могу увезти тебя.
– Спасибо, Толвен, – она улыбнулась и стала почти осязаемо-живой, – за то, что хочешь спасти. Ты доказал мне, что легенды существуют на самом деле, а ещё сделал кое-что очень важное. Но я устала и хочу исчезнуть.
Я разрывался между желанием спасать насильно, жалостью понимания и ужасом перспективы стать убийцей.
– Что это за место? – Котик деловито покрутился на продавленном сиденье. – Царство под холмами должно быть не таким! Толвен, а когда мы вернёмся, дома уже пройдёт триста лет?
– Хотела попросить… Спасти не меня, а машину времени, – продолжила Лита. – Я потратила на неё жизнь. Машина несовершенна – это экспериментальный образец – я не успела сделать её настраивающейся, потому точка привязки – в минус тысяча тридцать седьмом году – задана в конструкции. Принципы работы машины изменят мир. Это моё детище, хочется, чтобы она пригодилась. Это важно.
Лита кивнула, неясный свет вспыхнул над установкой за стеклянной перегородкой.
Машина времени? Она бывает?
Дыхание перехватило. Машина времени была изобретена вот этой девчонкой тысячу лет назад? Что-то на дне души перевернулось. Это ещё более ужасная вещь, чем убийство. Я гуманитарий, но даже я понимаю, что, хотя машина ограничена в функциях, открытие принципа встряхнёт Вселенную. Лита хочет спасти судьбы, а пострадают невинные.
Котик, однако, не заморачивался.
– Это всё-таки Царство под холмами! – он принял всё своим невзрослым умишком, как само собой разумеющееся, и метнулся к тусклой увитой кабелями конструкции.
Я почти на автомате стал набрасывать в блокноте детали истории, так похожей на легенду. Лита продолжала щебетать об ограниченности, которую не смогла побороть, находясь в бесплотности, о сверхтонких взаимодействиях и принципе проекции во времени, о задаче множественного присутствия, когда на меня обрушилось чувство безысходности. Я услышал тихий треск, как от статического электричества. Не отдавая себе отчёта, кинулся к светящейся машине времени, к удивлённо растопырившему ушки Котику – успел ухватить его за зелёное сукно жилетки. Жидкое ледяное сияние лизнуло душу, тело на мгновение вывернуло наизнанку, и я упал, прижимая Котика к себе.
Созданная тысячу лет назад машина времени потащила нас к точке привязки...
* * *
– Эй, тебе плохо?
Я открыл глаза. Снег, наметённый ветром в угол каменного парапета, испачкал край капюшона, в нос тыкались пробившиеся между плитами бурые стебли... Жёстко и чертовски холодно.
Я сел. Какой-то парень нависал, протягивая ладонь в перчатке с обрезанными пальцами, светлые глаза смотрели участливо-тревожно. А ведь мне действительно плохо.
– Да уже прошло, – улыбнулся я через силу, изо рта вырвался клубок пара. – Спасибо.
Приподнялся и присел на гладкий гранит ограждения. Этот прохожий… Если не ошибаюсь, живёт за тысячу лет до меня. Выглядит странно, но вполне реально. Небольшие глаза, коротенькая рыжая шерсть на плавно округлом подбородке. Тут я понял, что слишком пристально всматриваюсь в чужое лицо.
– Давай, может, позвоню куда? – предложил светлоглазый незнакомец.
– Просто поскользнулся, – махнул я ладонью. – Нужно быть осторожнее.
– Это да, – прикусил губу парень, пожал плечами и пошёл прочь.
Чёртова машина времени. Она всё-таки работает. Этот тип, который предлагал помощь, был без хвоста и ушек… Странный, но обыкновенный. Гад Котик умудрился активировать машину для переноса на тысячу и ещё тридцать семь лет назад. Где, кстати, он?
Я взволновался. Мало того, что влип, так ещё и ребёнка втянул!
Отчётливо помню, как прижимал Котика, когда мы проваливались в Литино прошлое.
Поднялся, огляделся, натянул посильнее капюшон. Замёрз ужасно, челюсти свело судорогой. Тело не гнулось и заледенело до костей. Мощёная плиткой площадка с одной стороны терялась между колоннами белого застеклённого здания, явно нежилого, производственного толка. С другой стороны тянулся тот самый гранитный парапет над морским обрывом. Голова закружилась.
Туман стелился над кипящими тяжёлыми волнами, лизал мёрзлую скалу. Море за тысячу лет ничуть не изменилось. Сухие пучки травы отмечали припорошённые снегом уступы, и, глядя на них, я понимал, на какой страшной, смертельной высоте нахожусь.
– Что это за место? – Котик явился внезапно, вскочил на ограждение и вытянул шею. Его мелко, но ощутимо потряхивало. Живой.
– Лезь ко мне, – я раскрыл куртку и принял продрогшее меховое тельце. Нужно найти, где согреться. Застегнулся, оставив небольшое отверстие, чтоб он дышал, и пошёл вдоль берега.
– Куда мы попали? – завозился Котик, утаптывая себе местечко.
– Это прошлое, – вздохнул я. – Очень-очень далёкое прошлое.
Магазин я узнал сразу. Они похожи во всех мирах, где изобрели деньги. Большие, маленькие, лавочки и торговые центры. Народ с возками и тележками суетится, окутанный жёлтым тёплым светом, играет музыка, бормочет невнятно чужой механический голос. Нужно быть очень осторожным, не попасть впросак в незнакомой культуре. Несмотря на то что местные жители похожи на эльдов, они – чужие. Заболели, почуяв тепло, пальцы и щёки.
– Не оставляй меня, – прошептал Котик, посвёркивая из-за пазухи шальными зелёными глазами.
– Не буду, – кивнул я. Заметив девчонку с похожим на миниконсоль устройством, расслабился, оперся о никелированный столик и достал из рюкзака свою. Если хочу вернуться и вернуть Котика домой, нужно составить план.
На экране высветилась карта острова. Она, конечно, изображала местность, каковой та станет через тысячу лет, но острова меняются гораздо медленнее эльдов… Этого хватит.
Поскольку я в прошлом этой планеты, существует возможность изменить здесь ход истории. Нечаянно. Не хотелось бы стать первым хронопреступником. Нужно поскорее отсюда выбираться, ничего не трогать и ни во что не вмешиваться.
Для того чтобы вернуться, нужно найти Литу, ведь она создала машину, чтобы повлиять на свою жизнь. Значит, она и её ошибка где-то здесь. Судя по карте, древняя лаборатория находилась в районе подвала белого застеклённого здания на берегу. Я перепроверил всё и убедился, что прикидки верны. Пойду и выясню на месте.
Бирюзовые огоньки двери мигнули, когда я подёргал ручку. Сразу вспомнилась милая кобальтово-синяя рыбка-ручка дома Миу-А...
Холодная и монолитная чужая дверь – равнодушно-стальная, просто так не зайти.
Я обернулся. Ступеньки из шероховатого тёмного камня спускались во внутренний двор с колоннами и видом на море. Бесшумно сверкнуло – из приоткрывшейся двери вышел мужчина и, заметив меня, буркнул:
– Вам сюда нельзя.
– Я просто жду, – не хватало ещё привлечь внимание охраны. – Замёрз немного, думал, вдруг можно зайти погреться.
– Нельзя, – мужчина вставил в рот палочку и поджёг её. – Кого ждёшь?
Подозрительный какой.
– Литу, – сморозил я и заметил ухмылку в уголке губ.
– Так лаборатории уже закончили, сейчас выйдет твоя Лита, – сказал он и выпустил изо рта клуб едковатого дыма.
– И вовсе она не моя, – пробормотал я в удаляющуюся спину и спрятал руки глубже в рукава. Ну повезло же попасть в такой холод! Похоже, в прошлом климат был суровее.
Постоял ещё некоторое время, а когда начали выходить люди, спустился ниже, к промёрзшим кованым лавочкам. Народу было немного, закутанные в шапки и пальто люди исчезали в густеющих сумерках.
Лёгкая фигурка спорхнула со ступенек. Подбитая мехом тёмная куртка, чёрные локоны из-под вязаной белой шапочки. Я её почти не узнал.
– Лита! – закричал я, голос сорвался. Замёрз, кажется, даже затылок.
Она остановилась, нахмурила брови и озадаченно поджала губки. Чёрные тревожные глаза, короткий носик – сомнений не оставалось.
Похоже, я растерял остатки такта, потому что подбежал к ней и выпалил:
– Лита, здравствуй, ты меня не знаешь, но мне нужна твоя машина времени!
– Ч-ч-что?.. – она округлила глаза и отступила на шаг.
– Что тебе нужно? – высокий плотный парень с широкими чёрными бровями подошёл, приобнял Литу и зыркнул на меня, как убийца.
– Вернуть меня домой, – простодушно ответил я. – Я из будущего.
Было бы странно, если б они поверили.
– Я его не знаю, – девушка прижалась к своему защитнику.
– А ты, наверное, Лео? – мозги ощутимо покрылись корочкой льда. Я переминался с ноги на ногу, зубы предательски цокали. – Я тебя знаю, потому что правда из будущего.
– Бред какой-то, – фыркнул парень, упрямо дёрнул подбородком и угрожающе навис надо мной. – Иди отсюда и больше к ней не подходи. Если что-то случится, найду.
– Только пальцем его тронь! – высунулся из моей куртки дремавший там до сих пор Котик. – Такая дылда, как ты, кашлять кровью будет долго!
Он кричал на своём языке, ни слова не поняв из разговора, – но мигом отреагировал на угрозу со всей искренностью храброго сердца. Я начал заталкивать Котика обратно, но боевитый пушистик протянул лапы и обнажил кровожадные когтишки.
– Ой, мамочки! – Лита закрыла рот пальцами в перчатках. Чёрные глаза стали просто огромными. – Говорящий кот!
* * *
– Вот спасибо! – я обнял ладонями горячую чашку с чаем. – А то у меня совсем нет ваших денег.
Радовало, что парочка дала высказаться не на свирепом ночном ветру, а в премилом кафе. Блестящие столики, яркие салфетки, на стенах изображения старинных карт и кораблей. Я передёрнул плечами, ощутимо знобило. Понимая, что нужно впустить тепло, расстегнул и хотел снять куртку, но Лита ахнула и быстро натянула на меня капюшон обратно.
– Лео, он, кажется, правда из будущего.
– Дурацкий розыгрыш! – потёр ворсистый подбородок Лео. Его коротко стриженая курчавая шевелюра отливала каштаном. – Честное слово, убью сволочь, которая устроила новогодний цирк с эльфами и говорящими котами.
Котик благоразумно не стал вылезать из рюкзака.
– Это не розыгрыш, – покачал я головой. – Невероятно, конечно – для меня так же, как и для вас. Мы случайно попали сюда. Не планировали и не были готовы к этому. Чтобы ничего не испортить здесь, в прошлом, нужно как можно скорее вернуться домой. Известная мне машина времени есть только у Литы. Отправьте нас обратно и, обещаю, никогда больше не увидите.
– Нет, – пожала плечами девушка. – Машину времени создать невозможно. Даже не знаю, как вам помочь.
* * *
– Мы не можем оставить их на улице, – послышался напряжённый шёпот в коридоре. – Вдруг всё правда, и они из будущего? Даже если инопланетяне какие-нибудь? Я должна что-то сделать!
Мы как-то внезапно оказались в незнакомом доме. Помню, как поскрипывал под подошвами снег, как режущий свет фонарей покачивал дорогу, как хотелось свернуться клубочком, уплыть во тьму и никуда не идти…
Сейчас я сидел на кухне, на деревянном стуле на четырёх ножках. Тепло накатывало волной, горели щёки и уши. Свет лампы давил на голову, а красные горошины на оконной ширме дрожали и ползали ядовитыми жуками. Котик, совсем освоившись, хлебал суп маленькой металлической ложкой, скрёб по разрисованному донышку тарелки, делал вид, что поглощён вылавливанием кусочков овощей из бульона, но уши чутко повернулись в сторону шёпота.
«Это правда, – думал я. Глаза слипались, в горле першило. – Я сказал правду… Можно показать мою консоль… Нет, у них консоли есть. Тогда карандаши...»
Шумело море, ударяясь о скалы, свинцовые бездонные водовороты втягивали в себя нити неба. Я чайка, белая чайка, – раскинув переломанные крылья, падал в неотвратимую серую воронку вечности…
Через неделю наступили праздники начала года, столь любимые местными. Я к тому времени уже вставал, хотя и был ужасно слаб. Лита, получившая выходные дни, заботилась о нас. Она перепугалась, когда не смогла разбудить меня, уснувшего на кухонном столе. Тревога не отпускала её, потому что девушка не знала, какой должна быть температура у эльда, чем лечить и что нужно делать вообще.
Слава небесам, не стала пичкать меня никакими лекарствами. Умная девушка! Повезло Лео. Парочка беззаветно обожала друг друга и собиралась весной пожениться. Я знал, что этому не суждено было сбыться, тревога и чувство вины снедали сердце. Ребята не бросили меня погибать на улице. А я… боюсь изменить будущее. В котором Котика ждёт мама.
Котик, кстати, вовсе не пострадал. Он быстро освоился на новом месте и уже выучил немного человеческих слов – достаточно, чтобы общаться простыми фразами. От новых друзей он не отлипал, плавился в их общей любви, вызывая бурю умиления и радости детскими выходками. Да и сам я глядел, как Котик охотится за ногами Лео, когда тот идёт из ванной, и потешался.
– Что нам дальше делать? – спрашивала серьёзная Лита. – У Толвена нет документов… И быть не может! Он же чистый эльф!
Ну да, по их меркам у меня правда необычное лицо и длинные уши, но разве?..
– Нет-нет! – махала руками Лита. – У нас нет других рас на Земле. Ты же – живой миф. Никто не верит в мистику и сказочных эльфов. Тебя разрежут на кусочки и распихают по пробиркам!
Она рассказала, что, хотя космос осваивается и даже пошла мода на специалистов-переселенцев, иных разумных человечество пока не встретило.
– Лео тоже после праздников полетит на Араи, – похвасталась Лита. Её глаза сияли. – Мы решили перевестись на внешние планеты, присоединиться к весенней волне переселенцев и строить чудесный новый мир!
«Не будете», – угрюмо прижал уши я и поглядел на украшенную фонариками ель. Этот чудак Лео непонятно зачем притащил в дом целое спиленное дерево, и мы весь вечер занимались самым странным на свете делом – вешали на него нарядные сувениры и украшения. Котик радостно помогал, шебуршал в ветках, и даже чуть было не завалил всю инсталляцию.
Потом всё было увито фонариками, и я старательно записал наблюдения, как все хлопали в ладоши, скандировали «ёлочка, зажгись», а потом прямо под деревом устроили пикник. Несмотря на благодушную атмосферу и подаренный новый шарф, мне ужасно хотелось домой. С каждым событием дом оказывался всё дальше, терялся в пространстве и времени...
Что делать, я и сам не знал. Старательно привёл в порядок записи, упорядочил услышанные от Миу-А и её подруг легенды, внёс в память консоли, а потом перевёл их для Литы. У людей были собственные компьютеры, никак не сопрягающиеся с моим, и потому начитывать пришлось вслух. При помощи ламласа удалось изучить основы письменности, и я кропотливо оформил перевод в традиционном эльдском стиле. Увидев мои рисунки, Лита пришла в восторг, а в один прекрасный день, как раз перед отлётом Лео, принесла договор на издание иллюстрированной книги «Легенды и мифы Дальнего Космоса».
* * *
Лео и Лита прощались. Им предстояло пережить двухнедельную разлуку, и они, ничуть не стесняясь, обнимались, переплетались пальцами, касались губами, ласкали друг друга взглядами – словно расставались навсегда. Я знал, что не имею права изменять будущее, и слёзы текли словно из сердца – невыносимо больно так выбирать…
Именно сейчас Лео исчезнет, и жизнь Литы потеряет смысл.
Котик должен вернуться к маме. Лита должна изобрести машину. Она должна захотеть изобрести то, чего не может быть, больше всего на свете… Если она не потеряет Лео, то не изобретёт машину времени, и мы останемся здесь до конца жизни. Миу-А будет, как призрак Литы, скитаться по пустоши старого будущего и слепнуть от слёз.
Ночью я проснулся, мучимый мыслями, покрутился на упругом гладком матрасе. Пахло хвоей и фиалками, за тонким пологом прозрачной занавески покалывали небо звёзды. Вдруг стало страшно, что всё это и есть реальность, а мой дом – лишь плод воображения. Я встал, перевязал ткань липкой лентой скотча, чтобы видеть звёзды, и снова попытался заснуть. Одеяло уютно обнимало плечи, а ведь когда я вернусь домой, оно останется только в воспоминаниях, утратит реальность...
Выбор сделан – тяжёлый и мучительный. Всё должно быть, как должно. Я корил себя и чувствовал убийцей, от тяжёлых дум отвлекла пропажа Котика.
Лео улетел, а мы с Литой с ног сбились в поисках серого непоседы. Малолетний сорванец мог сойти за крупного кота, и потому на улице его подстерегала смертельная опасность. Он слишком любопытен и идеалистично смел, чтобы не влипнуть. Например, попасть на зуб одичавшим собакам, да и домашние бывают те ещё звери… Он мог стать жертвой хулиганов или оказаться похищенным любвеобильной старушкой. В конце концов, заблудиться и замёрзнуть в подворотне или упасть в море. Мы бегали по улицам, звали его и искали один день… второй... До боли в сердце. На третий день пришло известие… с космического челнока.
Наш Котик зайцем пробрался в багаж Лео, потому что ещё с первых дней знакомства со мной мечтал отправиться в космическое путешествие.
Я взвыл. Это не мальчишка, а катализатор случайностей! Одним махом спутал планы. Смысла в том, что я не предупредил друзей об опасности и обрёк Лео на смерть – не было. Теперь возник риск гибели и Котика тоже.
– Лита, тебе нужно убедить их вернуться. Нужно, – уговаривал я девушку. – Должно случиться нечто непоправимое.
Она бледнела, заглядывала в глаза и пыталась выведать то, о чём я не знал – что же именно случится.
– Что я скажу, Толвен? – Лита кусала губы, в лице не было ни кровинки. – Предчувствие? Один эльф из будущего знает, что должно что-то произойти? Так, что ли?
– Скажи, что без Котика жить не можешь, – попробовал я придумать причину.
Она скептически подняла бровь, но в глазах метался страх.
– Многие переселенцы с домашними любимцами, из-за Котика корабль не повернут.
– Попроси тогда, чтобы любое, даже самое маленькое происшествие воспринимали серьёзно, хорошо? Мелочей быть не может. Даже настороженность может спасти жизнь. – Я дотронулся до плеча Литы, и она, расплакавшись, уткнулась в меня мокрым носом.
Я гладил шёлковый затылок и думал, что нужно спасти её хотя бы в будущем…
– Лита, – сказал я. – А ты никогда не хотела создать машину времени?
Подробности из блокнота давным-давно перекочевали в миниконсоль, и когда я ознакомил девушку, о чём говорил с нею-призраком, Лита некоторое время молчала, уставившись невидящим взором в окно. Лоб перечеркнула тонкая морщинка.
– Проекция… – пробормотала она… – индукция поля времени… конвертор… – она вскочила, потом взглянула на меня, в глазах появилось недоверчиво-растерянное выражение: – Я бы не стала рассматривать это всерьёз, но ведь знаю, что в будущем сделала это! Машина времени возможна...
– Пожалуйста, она очень нужна, – мягко сказал я. – Котик – потерявшийся ребёнок, и когда они с Лео вернутся, его нужно отправить к маме на тысячу тридцать семь лет вперёд. Подумай, он же на самом деле не животное.
Легче делать открытие, когда уверен, что оно точно осуществимо. И когда есть воодушевляющая цель.
* * *
Они вернулись точно в срок – и Лео, и капитан Котик.
За это время мы издёргались от волнения, и только оббивая порог Центра Координации Поселенцев, чтобы запросить связь раз в два дня – чаще нельзя было технически, – Лита становилась спокойнее.
– Получите, распишитесь, – протянул за шкирку сорванца вернувшийся из командировки Лео. Другой рукой он прижимал к себе полуобморочную от счастья Литу. – В целости и сохранности! Ещё лучше, чем был!
– Я всех спас! – гордо заявил полосатый путешественник и выпятил животик. На зелёной безрукавке светился красивый значок с серебряной звездой. – Настоящий космический орден!
– Капитан пожаловал свой значок, – пояснил Лео чуть позже. – Этот юркий бесстрашный котопарень…
– Я сразу услыхал, где они прячутся! – воскликнул Котик.
– ...услыхал, где находятся крысы, которые сбежали из клетки кока. Честно говоря, тварючки здорово попортили проводку, но, слава богу, до кабелей пульта или управления генераторами не добрались.
– Я хорошо охочусь, – встопорщил усишки Котик.
– Как настоящий взрослый кот, – улыбнулся Лео, – бесстрашно полезший между переборками.
– Да! – согласился пушистый.
– А мы бегали по дворам и кустам, искали тебя, – вспомнила, что нужно его и поругать, Лита. – Думали, что тебя народ холмов уже унёс навсегда…
– Только на триста лет, – погрустнел полосатый. – А там – мама… Она увидит звезду и будет гордиться мной!
Вот так Котик, который не умел выбирать меньшее из зол, спас и Лео, и Литу, и ещё кучу народа… Я хватался за голову и понимал, что, даже если бы хотел, не мог бы вмешаться в прошлое сильнее, чем это сделал Котик.
* * *
– Вообще-то нужно её испытать, – нахмурилась Лита. – Это пока что экспериментальный образец, без настройки, потому что вас нужно поскорее отправить домой, в плюс тысяча тридцать семь. Предлагаю сначала послать что-нибудь с камерой, но тогда нужно доделать автоматическое возвращение.
Эта установка не была плодом работы дизайнера. Собственно, рама, увитая кольцами катушек, пронизывающих одна другую, какие-то прозрачные изогнутые трубки, аккуратно увязанные пучки кабелей. Словно скелет электронного монстра требухой наружу. Конструкция поблёскивала стойками и немножко светилась. Меловые отметки украшали пол под машиной.
– Она такая же самая! – воскликнул Котик. – Это она! Я её сразу узнал!
– Тс-с-с, тише! – я оттянул Котика от машины времени. – А то снова запустишь нечайненько.
В этот раз я был осторожен и крепко удерживал хвостатый «генератор происшествий».
– Толвен, скажи, – Лита замялась, потёрла ладонями усталые задумчивые глаза. – Почему же ты, зная, что лететь опасно, ничего нам не сказал?
– На самом деле не был уверен, – пожал плечами я. – Я не знаю даты, когда Лео не вернулся. Поверил твоим собственным установкам.
– Да… Я теперь боюсь его отпускать, – Лита обхватила плечи ладонями, словно замёрзла. – Но всё же? Пока не узнал, что с Лео Котик, ты молчал. Знал, что Лео, скорее всего, погибнет, и не сказал? Как же так?
– В любом полёте есть риск, – вздохнул я, стараясь оправдаться перед нею… Потому что не мог оправдаться перед собой. Это было моё решение. Только моё. – И ты, и Лео знали, что риск не вернуться есть всегда.
Она зажмурилась, по щекам покатились слёзы:
– Ты мог бы дать ему умереть?..
Вопрос повис в воздухе, потому что я сграбастал Котика и шагнул внутрь машины времени, радостно лизнувшей нас языком небытия.
* * *
Зелень и золото режут глаз, серые зубы валунов, словно склонённых под ветром, рассыпаны по травяному ковру. Небо светит заплаканной просинью, беспокоит отблесками ушедших снов…
Где-то здесь вслушиваются в живые голоса духи, оживают каменные глыбы, а в тумане бродит белое животное с рогом, растущим изо лба. Раньше здесь жили люди… Они покинули дом, рассеялись по Вселенной, оставив этот мир кошкам.
Я – чайка, белая чайка. Переменчиво-серые, синие и кобальтовые волны кипят под обрывом, лижут коричневую чешую камней. Жёлтый лишайник и белые звёзды диких цветов бесстрашно заглядывают вниз, в головокружительную воронку моря…
Я снова здесь и сейчас. Мы с Котиком вернулись благополучно, и Миу-А, которая к вечеру изошла беспокойством, качала головой, вздыхала и неодобрительно гремела горшками, пока мы ужинали. Расчувствовалась, а я, видя её слёзы, обещал, что больше не причиню хлопот, и сдержал обещание.
Последняя неделя пролетела незаметно, я всё время ожидал, что, наконец, проявится жуткое вмешательство в прошлое… Несоответствие всё не проявлялось, но легче почему-то не становилось.
Завтра полечу домой. Миу-А приготовила гостинцы; она, конечно, будет махать лапкой и снова вытирать слезинки с аляповатой чёрной мордочки с белыми бровями. Гордый капитан Котик станет махать флагом с построенного на крыше космического корабля из покрывал и веток. Я улечу, оставив милый сердцу суровый край серого моря и синего неба, потеряв кусочек сердца на гребнях чешуйчатых островов.
Несколько туманных рассветов я приходил на берег, но никого не встретил. Печального призрака больше не существовало. Значит ли это, что ребятам удалось не разлучиться? Я почему-то думал, что Лита и Лео были счастливы и, конечно, вместе улетели к звёздам строить прекрасный новый мир.
Прохода в скале я тоже не нашёл, и потому думаю, что если и осталась где-то там, в подземной каморке, машина времени, то её найдут не раньше, чем через ещё тысячу лет. Горечь поселилась в душе… Я что-то потерял...
Внимательно вглядываюсь в мир и ищу – что же изменилось? Что изменилось безвозвратно, что было утеряно? Замечу ли я? Машина времени больше не грозит катаклизмом, но ведь я изменил прошлое. Мой ли это мир? Я боюсь лететь домой… А вдруг моего мира, каким я его знаю, больше нет?
_______________________________________________
1 луви – элемент руны, похожий на торчащую ветвь
2 Котик – имя на древнем языке, обозначающее кота мужского рода. Сродни человеческому «Андрей»
3 ламлас – «полиязычник» – внешнее устройство, позволяющее загружать речевые приложения в специальное устройство в мозгу
Рассказ — Серебряное Перо конкурса «Понедельник начинается в субботу». Золото читательских симпатий.
Опубликова на Синем сайте и в сборнике «Непростые истории. Печальные звёзды, счастливые звёзды» (ЛитРес, 2018)
Подписывайтесь на наш канал, оставляйте отзывы, ставьте палец вверх – вместе интереснее!
Свои произведения вы можете публиковать на Синем сайте , получить адекватную критику и найти читателей. Лучшие познают ДЗЕН!
#тим яланский #что почитать #наши авторы #фантастика #приключения