Юрий Алексеевич, уж простите, никогда не был моим любимым автором. Но я вот сейчас задумался – а чтобы заметно поменять наши жизненные пути, чтобы остаться в нас каким-то постоянным внутренним голосом, чтобы возникать нет-нет в голове строчками и незатейливыми мелодиями – нужно для этого быть любимым? Это же очень обязывающее слово – любимый, с этим словом как-то аккуратнее нужно обращаться. Кукин – любимый! Это ж и выговорить-то странно.
Меня с ним сводило близко всего раз в жизни, когда в 90-е мы сделали ему концерт в Перми. Большой зал, уйма народа, необременительное афте-пати, как сейчас говорят, да несколько совместных побегов на лестницу с сигаретой. Тогда еще было можно. В один из побегов, еще и пара глотков из пластиковых стаканчиков почему-то. Не помню, почему. В гримерке было накрыто. Или только накрывалось, а после концерта не хотелось тянуть? Не помню.
Любить за песни? Тоже не очень понятно. Особенно, кстати, Кукина странно. Он же и на концерте больше говорил, чем пел. И резоны его помню – дескать, мои песни вы и так знаете наизусть, тут ползала это спеть может намного лучше меня, а вот баечка!.. И история за историей. Где-то просто анекдот, а где-то и щемящая разговорная лирика о людях, для нас давно уже ставших легендой. Сам он в легенды не хотел. Из него пер какой-то почти щенячий юношеский задор – куда с такими замашками в легенды? Так и остался в памяти надолго не цельным человеком и великим бардом, а чем-то вроде конструктора Лего – песни отдельно, песни в чужом исполнении снова отдельно, его байки отдельно, байки о нем самом опять отдельно, а между всем этим сигарета на лестнице и пластиковый стаканчик зачем-то. Как об этом всем можно сказать любимый?
А вот для женщин Юрий Алексеевич, похоже, складывался во что-то цельное. Я когда услышал впервые посвящение Кукину от Ольги Качановой, немного даже позавидовал их женскому умению видеть целое там, где для мужиков конструктор Лего.
Впрочем, цельный образ Кукина на моих глазах сложился и у мужиков тоже. Вот только повод уже был для этого очень печальный. На Гринландии это было. Мы ехали туда уже обремененные знанием, что Кукина нет. С одной стороны, дело житейское, не рвать же волосы, а вот с другой…
Мы тогда частенько встречались и дружили с Михаилом Трегером, и вот его-то я крепко запомнил на том фестивале. Миша был несколько не в себе. Оказалось, что он написал отличное посвящение Кукину. Но только успел сам-то разучить собственную песню и спеть ее паре-тройке людей, как она из посвящения превратилась в поминание. А она не была рассчитана на это. Миша еще недели за две до феста успел ее записать на что-то и в контакте отправить тем, с кем хотел встретиться в Кирове. Мне тоже прислал.
И вот он ходил по поляне потерянный, едва собирался с силами для работы в мастерских, отвечал как-то невпопад. Его жгла изнутри эта песня, которую с одной стороны нельзя было не петь, а с другой стороны – а как петь-то! В конце концов, вечером за большущим столом в оргкомитете выпили не чокаясь, и Трегер спел. Там же, за столом. Ничего почти не рассказывая о песне, обойдясь парой удивленных фраз о том, что вот буквально только-только встречались, посмеялись, поговорили, а тут…
И после этой песни вечер сразу стал светлым. Каким-то даже небесным. И началось складываться. По-мужски складываться. Там же куча народа была, и у каждого свой Кукин, свои встречи, свои приключения, свои байки. Чаще веселые, а то и вовсе хулиганские. Куда уж мне с единственной встречей и сигаретами на лестнице! И, действительно, Трегеровский воробушек как -то ухитрился своими маленькими слабыми крылышками коснуться всех, и обернуться собственным Кукиным, но уже внутри, в глубине души, где-то в районе сердца. Я не вспомню всех, кто там был в этот вечер, конечно. Но точно был Козловский, был, по-моему, Киреев, дуэт «Зеленая лампа» точно был, Тарасов был, Толя Шенберг, возможно, Сергеев. Были и дамы, конечно, но вот они в собирании Кукина из конструктора Лего участия не приняли. Да и правильно, собирать что-то цельное из запчастей – это мужское развлечение.
А потом болтались по кострам, и Трегеру пелось уже легко. И всем остальным тоже. И даже ночь, казалось, была белой. Хотя, конечно, в Кирове в июле белых ночей не бывает. Их нигде не бывает в июле. И воробушек, уже не понятно, не то Трегеровский, не то Кукинский, вместе с нами перелетал от костра к костру и бойко чирикал, то там, то тут превращаясь иногда в какую-нибудь Кукинскую песню.
P.S.
Собственно, это все, что я хотел сказать. Своего личного Кукина я собирал не долго. Любимым он не стал, но разве обязательно нужно быть любимым… Впрочем, это я уже говорил.
В финале я собирался просто поставить ссылку на анонс марафона песен Кукина на Бард-Радио, но так получилось, что они там что-то завозились долго. Возможно, марафон этот до сих пор собирают, и будут собирать до самого выхода в эфир. Тоже понятно – Кукина каждый собирает своего, а на Бард-радио ведущих несколько десятков. Так что вы там обязательно посмотрите 17-го июля, непосредственно в День рождения Юрия Алексеевича. Думаю в этом марафоне будет много интересного. Ну а я просто поставлю для вас небольшую подборочку песен своего, только что собранного Кукина.
Начну с песни, чаще остальных появлявшейся в моей жизни. Не знаю почему, я сам-то в гостиницах месяцами никогда не жил. Вообще, редко жил, если честно. Но песня почему-то появлялась часто.
А вот эта песня появлялась в моей жизни редко, но я, как занес ее в разряд любимых Кукинских еще в юности, так она там тихонечко и стоит. На этой пыльной полочке. Редко достаю. Зато почти каждый такой раз помню.
А вот эта песня для меня вообще ничего особенного не значит. Зато вот именно такого, треплющегося постоянно, и даже предпочитающего байку песне Кукина я себе и собрал. Так что не песни ради, но байки Кукинской для…
Почти то же самое можно сказать и о следующей песне. Байка тут еще более разухабистая. Но в этой подборке у песни Остров Городницкого другая функция: все же почему-то чаще всего вспоминают Кукина или лириком, или балагуром-душой нараспашку. И я тоже такого себе Кукина собрал. А я бы хотел напомнить еще и Кукина-юмориста напоследок. Так вот, эта песня – переход к теме юмора в творчестве мэтра.
Понимаю, что так вообще никто не заканчивает концерт. Даже если это – придуманный концерт из записей в ютубе. Но ведь и статья-то тоже не так, как полагается написана. Так что, слушайте Кукина-юмориста, и кстати, Кукина-исполнителя, это же песня не его а Евгения Калашникова, хотя больше известна как раз в Кукинском исполнении, слушайте и вспоминайте его с улыбкой. А захотите, так и вовсе хохоча.