Я стремлюсь подобрать ключи к будущему. Распахнуть окна нашего разума

Я стремлюсь подобрать ключи к будущему. Распахнуть окна нашего разума. Конечно, любая утопия больше рассказывает о времени, когда она была написана, чем о предстоящей реальности. Утопическая Страна изобилия раскрывает, какой была жизнь в Средние века: мрачной. Или, вернее, она была мрачной почти у всех почти везде почти всегда. В конце кон- цов, в каждой культуре есть свой вариант Страны изобилия[20].

Простые мечты рождают простые утопии. Голодный грезит о роскошном банкете. Замерзший – о жарком огне. Перед лицом надвигающейся немощи мечтают о вечной юности. Все эти мечты отражены в утопиях, возникших тогда, когда жизнь была тяжелой, жестокой и короткой. «Тамошняя земля не породила ничего ужасного, там нет болезней, – фантазировал греческий поэт Телеклид в V в. до н. э., – и если что-нибудь нужно, то оно просто появляется. Каждый ручеек течет вином... Рыба сама приходит к вам домой, жарится и ложится на стол»[21].

Но прежде чем двигаться дальше, давайте сначала проведем грань между двумя фор- мами утопической мысли[22]. Первая – это наиболее известная утопия-программа. Такие вели- кие мыслители, как Карл Поппер и Ханна Арендт, и даже целое течение философии, постмо- дернизм, критиковали утопию такого рода. Они по большей части преуспели; последнее слово в оценке запрограммированного рая по-прежнему остается за ними.

Утопия-программа представляет собой не абстрактные идеи, а неизменные правила, не терпящие отклонений. Хороший пример – «Город солнца» (1602) итальянского поэта Томмазо Кампанеллы. В стране, описанной в этой утопии или, скорее, антиутопии, личная собствен- ность строго запрещена, каждый обязан любить каждого, а драки караются смертью. Част- ная жизнь, включая произведение потомства, контролируется государством. Например, умным людям можно спать только с глупыми, а толстым – с худыми. Все силы направлены на выковку золотой середины. Более того, за каждым человеком следит обширная сеть осведомителей. Нарушителей побивают камнями, но прежде их убеждают признать свою порочность и согла- ситься на собственную казнь.

Оглядываясь назад, всякий читатель книги Кампанеллы увидит в ней холодящие кровь намеки на фашизм, сталинизм и геноцид.