Люди входят в твою жизнь и выходят. Словно ты некий сосуд для миграции подвидов разной живности. Ладно бы, после помыл сосудик, высушил и живи себе дальше до новой миграции. Так нет, же – они уходят и уносят часть сосуда с собой. Многое уносят. Забирают, воруют, чтобы отбежать несколько шагов и выбросить в ближайшую урну. Их в будущие сосуды с этим не впустят. У них «со своим» нельзя, как в распальцованном ресторане. А ты сидишь такой весь треснутый, расколоченный… подгребаешь свои острые коленки к губам и рыдаешь. Безголосо. Рот разрываешь и стон выпускаешь. Беззвучный. Жилы натягиваются. Губы трескаются. А ты молчишь… Молчишь для соседей. Хорошо, что никто не видит твоего лица. А, в принципе, его и нет. Есть разодранное, беззвучным криком, мясо… Склеиваешь себя с силой – на зло, вопреки, пусть знают. А сосуд не склеивается. Шаткое все. Но жизнь одна и надо как-то… И стягиваешь осколки, куски рванные, склеиваешь и становишься меньше. Нет уже души нараспашку. Есть маленький заштопанный