"А между нами снег" 57 / 56 / 1
Ночью Лиле не спалось. Встреча с отцом и его безумство тревожили её. Она задумчиво разглядывала потолок в комнате. При свете лампы он даже как-то переливался и казался объёмным.
Он тоже был оклеен шёлковой тканью. На ней были изображены виноградные лозы. Лиля медленно водила глазами по длинным лозам-дорожкам, доходила до гроздьев, считала количество виноградин, и цеплялась взглядом за другую лозу.
Иван посапывал рядом. Его маленькое тельце иногда вздрагивало. После того, как он испугался своего деда, вечером был неспокойным. А на ночь расплакался так сильно, что Лиля еле уложила его.
Иван был полной копией Лили. Она вглядывалась в сына и искала в них черты Олега Павловича. Не находила.
После развода с Богданом она несколько раз отправляла посыльного к дому Олега Павловича, то следил за домом дня три, но кроме Архипа никого там не замечал.
Лиля сделала вывод, что Олег Павлович уехал. Пыталась его забыть, но не могла.
Было уже далеко за полночь. В коридоре послышались чьи-то шаги.
Лиля замерла. Кто-то очень осторожно, стараясь потише, топтался около двери её комнаты.
А потом дверь тихо-тихо открылась. Тёмная фигура почти бесшумно проскользнула от двери к кроватке, на которой спал Иван. Лиля не могла пошевелиться. Это был отец.
Он подошёл к изголовью и замер. Лиля даже перестала дышать.
— Вот ты какой, внучек… Живой, здоровый. Прости деда, за то, что испугал тебя.
Лиля вспомнила слова Авдотьи о том, что отец притворяется. Ей захотелось подойти к отцу, обнять его. Она пошевелилась, поднялась с кровати. Иван Григорьевич резко отскочил к двери. А потом ринулся к Лиле, толкнул её, схватил подушку.
Лиля успела громко крикнуть. От её крика проснулся сын, тоже закричал. Иван Григорьевич прижимал подушку так сильно, что Лиле уже нечем было дышать. Откуда-то издалека она услышала шаги, чьи-то тревожные голоса, почувствовала, как ослабла хватка отца. И потеряла сознание.
Очнулась в другой комнате. Рядом сидела Авдотья. Гладила Лилю по голове. Около окна на полу сидел Иван, он был занят цветными черепками глиняной вазы, которую несколько минут назад смахнул с подоконника и разбил.
Авдотья убрала самые опасные острые куски, а остальное оставила ребёнку. Он увлёкся, раскладывал черепки в ряд, потом в другой.
— Убедилась? — сказала Авдотья сразу, как только Лиля открыла глаза. — Он не безумный вовсе. Когда он заходит ко мне в комнату, я притворяюсь спящей.
Он разговаривает со мной о погоде, о том, что устал. Я молчу, однажды, когда я подала голос, он поступил со мной, как с тобой.
Иван думает, что если он применит силу и безумство, то никто не догадается. Я не могу полностью утверждать, что я права. После ночных разговоров он несколько раз, — Авдотья покраснела, — принимал туалет в углу моей комнаты. Если он не безумен, разве он способен мой шкаф принять за клозет? У меня много вопросов, Лиля, но на них нет ответов.
Советую тебе запирать комнату. Вчера Михаил не стал рассказывать тебе, как Иван появился тут, сказал, что пока не время.
Обратно тебе нельзя, Лиля. За твоим домом присмотрят мои люди. Но здесь нужно быть осторожной. Михаил принял решение уехать с Яриной. Я его понимаю. Ему нужна семья. А мы останемся с тобой вдвоём. Сейчас Михаил связал Ивана. Отец буйствовал. Успокоится, и тогда его освободят. Я велю приготовить тебе другую комнату.
— Не нужно другую, я останусь в той же. Я буду запирать дверь, — сказала Лиля.
После ночного происшествия все ходили на цыпочках. В доме стояла тишина. Чтобы Матвей не кричал, Михаил теперь всё время носил его на руках.
Ночью Лиля не стала запирать дверь. Она опять ждала отца, но этой ночью он не пришёл. Он пришел через три дня.
В этот раз он вёл себя тише. Рядом с кроваткой стоял молча. Лиля не шевелилась даже. Ей было теперь не страшно.
Иван Григорьевич постоял, посмотрел на сына, потом подошёл к кровати дочери. Наклонился над ней. Она почувствовала его дыхание. Хотела зажмурить глаза, но вытерпела, не дрогнула даже.
— Спишь, — прошептал Иван Григорьевич, — или притворяешься, как Авдотья? Все вы против меня, никому не верю.
Как Лиле хотелось ответить отцу! Но она уже изо всех сил терпела.
— Заметишь меня ещё раз, закричишь… — Иван Григорьевич замолчал надолго. — Убью…
И вышел. Лиля продолжала лежать, не шевелилась. Отец вернулся через две минуты.
Опять приблизился к лицу дочери, зачем-то понюхал её волосы и медленно прошёл к шкафу.
Лиля уже знала, что он будет делать. Её затошнило, ком подкатил к горлу. Хотелось кашлять, кричать, но не могла. Чувствовала, как задыхается от кома в горле.
Иван Григорьевич сделал своё дело и вышел. Лилю всё-таки стошнило. Она трясущимися руками вытащила сына из кроватки и вышла из комнаты. До утра просидела в гостиной. Ей даже удалось поспать на гостевом диване.
Наутро Фариз прибирался в комнате Лили. Отмывал испачканные шёлковые обои настоем полыни, проветривал комнату. Менял постельное бельё.
Лиля не сказала Авдотье, что отец угрожал.
***
Ярина и Михаил отбыли через две недели.
В день отъезда Михаил собрал в гостиной Лилю, Ярину и Авдотью и сказал, что всё время, что отсутствовал, он часто бывал рядом с Покровским. Он даже видел, как Ярина хоронила малыша.
Ярина после этих слов посмотрела на Михаила с ненавистью.
Продолжение тут
Повесть "Зоя" о любви, которая пережила ссылку, революцию и Великую Отечественную войну тут