Майк и Майка сидели в самом дальнем углу, под столом, и всеми своими восемью глазками наблюдали за происходящим. Майк поглаживал подругу по голове передними лапками и что-то тихонько урчал ей на ухо.
- Ничего, - говорил он тихонько Майке, - вот осмотримся здесь немного, а там и другую нору поищем, здесь вокруг дырок много.
Какими путями заползли в этот странный подвал Майк и Майка, два паука-тарантула, было неизвестно. Просто их нору залило водой, они долго пробирались по колючей, неудобной траве, когда увидели эту большую нору. Из нее тянуло теплым воздухом, и там было светло. И они решили посмотреть, что там, вдруг там можно будет остаться и переждать холодную, мерзкую, слякотную зиму.
Пройдя до конца этой странной, огромной норы, Майк увидел большой коридор, по обе стороны от которого было много дверей. За этими дверями находились люди, они шумели, кричали, ругались. Зато здесь было много пространства и света. А еще за решеткой, совсем рядом с этой большой норой, была темная, уютная ниша, где стоял стол, а на нем - странный серый предмет, издающий громкие мелодичные звуки.
Майк поманил за собой Майку, и выбравшись из этой странной, большой и длинной норы, оба тарантула забились под стол, в самый дальний и темный угол. Здесь они и решили пока остаться. Здесь было хорошо, темно, много места и здесь никто им не мешал, не ходил, не топал, и не заливал их нору водой.
Майк был крупным пауком, с темной серо-коричневой спинкой и пушистой шерсткой на брюшке и лапах. Издалека он напоминал большой мохнатый шарик. А еще он был сильным и смелым, хотя люди бы сказали о нем «агрессивный». Но Майку было неведомо такое понятие, он просто чувствовал себя в ответе за себя и свою подругу, и никому не собирался давать их в обиду.
Майка была моложе своего друга, поэтому чуть помельче, и вполне поместилась бы на ладони.
Она была очень симпатичной, чуть посветлее Майка, но тоже пушистенькой, с мохнатыми лапками и светло-серым брюшком. А еще она была пугливой, не смелой, и всего боялась. Вот и сейчас она забилась в темный угол и пугливо таращилась оттуда всеми своими перепуганными глазками. Майк, как мог, успокаивал и утешал ее. Говорил, что они побудут здесь немножко, а потом найдут другое место, где не так светло и шумно, где нет людей, надо лишь потерпеть недолго, совсем чуть-чуть.
Майк собирался сидеть тихо, и никак не выдавать себя, чтобы эти странные двуногие, которые иногда проходили взад и вперед по коридору, не увидели таких непрошенных восьмилапых гостей и не прогнали их с Майкой. Так бы и случилось, но случай, как всегда, все решил иначе.
Майк успокоил подругу, а сам сидел тихонечко, поджав под себя все свои восемь лап, и уже почти засыпал, когда вдруг сквозь решетку протянулась человеческая рука. Рука повернула какую-то круглую штуку на большом сером предмете, стоявшем на столе, и шум стих. А Майк прыгнул. Он не хотел выдавать себя, но что поделать - инстинкты сработали.
Хозяин руки резко отшатнулся от решетки и заорал. А потом развернулся и побежал по коридору. А Майк побежал за ним. Он не хотел пугать человека, он всего лишь хотел сказать, что здесь его нора и не надо к ним лезть. Потому что он будет защищать свою нору и свою подругу ото всех. Но человек не пожелал его слушать. В военной, синей в пятнах форме, с резиновой палкой у пояса, высокий и крепкий, человек добежал до конца коридора, запрыгнул на стоящий у стены стол, подобрал под себя ноги и застыл, глядя на Майка большими круглыми глазами.
- Странный какой, - подумал Майк, - боится чего-то. Я же только поговорить хотел, объяснить. А он испугался. Такой огромный, большой, а меня испугался.
Майк еще немного посидел около стола, подождал, может человек все-таки спуститься вниз и они поговорят. Но человек спускаться не пожелал. Он сидел на столе и трясся так, что аж зубы лязгали. Майк тяжело вздохнул: «Как-то нехорошо получилось», развернулся и потопал в свою нору. Там он свернулся в клубок и спокойно уснул.
Он не был бы так спокоен, если бы знал, что на завтра с утра, на планерке, начальник следственного изолятора, в подвал которого и заползли два тарантула, устроил своим подчиненным большой разнос:
- Безобразие, - ругался он, - что это за цирк такой на карцерах?!! Что вы мне на посту устроили?!! Наблюдал сегодня утром по камерам, как постовой убегает по коридору от паука, а потом полчаса сидит на столе, поджав под себя ноги и трясется. И плюет на все проверки, которые должен осуществлять по регламенту. Вояка, мать вашу! Уберите его с этого поста, раз он так пауков боится, и переведите куда-нибудь. И вообще, - продолжал бушевать на своих подчиненных начальник, - откуда там взялась эта пакость?!! А если они кого-нибудь из заключенных, или не дай Бог, из сотрудников, укусят – потом проблем не оберемся!
- Видимо, через вентиляционную трубу заползли, товарищ полковник, - отвечал красный как рак, начальник отдела режима, - их там двое. Они под столом, где музыкальный центр стоит, обосновались.
- Безобразие. Избавиться от них! Немедленно! К завтрашней планерке разобраться и доложить, как выполнили мое указание. Сначала у вас тарантулы на карцерах бегают, а потом что, крокодилы ползать будут? Развели бардак, мать вашу так и разтак!!!
Вот так, всего одним словом, судьба Майка и Майки была решена. В течение дня Майк еще немного погонял человечишек по коридору. Он не специально, просто это было выше его сил. Когда люди оказывались слишком близко от него или от их с Майкой норы, внутри него словно пружина какая-то раскручивалась, и он прыгал.
А постовые пугались и убегали. А попробуй тут не убеги, когда большой паук прыгает на тебя внезапно, а потом еще и бежит за тобой по коридору. Тут любой испугается. И люди боялись, просили убрать их с этого дурацкого поста и перевести в другое место, где на них не будут прыгать огромные пауки.
А вечером, люди в военной форме пригнали откуда-то еще людей, одетых в темно-синие костюмы, держащих в руках какие-то длинные палки с прутьями на концах. Называли они их между собой «хозотряд» и «хозники». Люди в военном заставили этих «хозников» шугануть как следует, и прогнать из-под стола Майка и Майку. Майк не сдавался и отчаянно сопротивлялся. Он прыгал, нападал и старался если не укусить, то хотя бы испугать этих непонятных ему «хозников». Но они не хотели пугаться, ругались, и планомерно загоняли Майка в угол, откуда он не мог бы уже убежать. И им это удалось. Они загнали Майка в самый дальний угол, окружили его, и… убили.
Майка, глядя на весь этот ужас, только крепче зажмуривала свои глазки, забивалась все дальше и дальше в угол и сворачивалась в клубок, пытаясь стать как можно более незначительной, незаметной. Не удалось. Стол отодвинули, Майку выковыряли из угла и посадили в стеклянную банку.
Майке не нравилось такое обращение, ей не нравилось сидеть в банке, не нравились люди, которые столпились вокруг и глазели на нее. Но выбраться из банки она не могла, лапки соскальзывали всякий раз, как она пыталась взобраться по прозрачной, скользкой стене.
А потом ее куда-то понесли, долго несли, а банка все время колыхалась на ходу, и Майке было совсем неуютно и плохо. Наконец, банку поставили на стол, потом перевернули горлышком вниз и вытряхнули из нее Майку. Хрен был редьки не слаще, теперь она оказалась в просторной пластиковой пятилитровой бутылке, лежащей на боку, с насыпанной на дно землей вперемешку с песком. Майка радостно пискнув, тут же зарылась в землю всем своим брюшком, и теперь наружу торчали одни глазки, которыми она и таращилась на всех.
Вокруг Майкиного домика толпились люди, чем-то светили на Майку, чем-то щелкали прямо в нее, а потом показывали друг другу странные плоские предметы. А еще люди совали в рот какие-то вонючие, дымные палки, махали руками, шумели и смеялись. Майка чувствовала себя очень странно и неуютно. Ей было жалко своего друга, а еще она очень боялась. Боялась, что люди, наигравшись с ней, опять вытряхнут ее, на сей раз уже из бутылки, загонят в угол, как Майка, и убьют.
Но люди не собирались убивать Майку. Они приходили к ней каждый день, рассматривали ее, кидали ей в банку кузнечиков, лили прямо на дно воду, и наблюдали. Как она расправляется с кузнечиками, как она пьет воду прямо со дна, как она спит, свернувшись в клубок и подтянув к себе все свои восемь лап. Ничего плохого люди ей не делали, наоборот, люди заботились о ней, но Майка не чувствовала себя в безопасности. Ей никак не давало покоя то, что случилось с ее другом, и она попыталась сбежать. Но все было тщетно.
Майка взбиралась на самый верх, цепляясь за неровную поверхность бутылки своими лапками, но натолкнувшись в очередной раз на крышку, накрывающую сверху ее домик, замирала, а потом осторожно спускалась вниз. И грустила. Тихонько, чтоб никто не услышал и не увидел. Зарывалась всем тельцем в землю и песок и там, в темноте, горевала. А потом снова выползала и снова пыталась сбежать. Бесполезно.
Пока какая-то добрая душа, кинув ей утром кузнечика, не забыла закрыть Майкин домик крышкой. В очередной раз попытавшись сбежать, Майка не поверила своему счастью. Крышки над ней не было, путь на свободу ничто не закрывало, и перевалившись через край, паучиха поспешила удрать. Ей нужно было спрятаться получше, залезть как можно дальше, чтобы никто ее не нашел и не посадил обратно в этот прозрачный, большой, но неуютный домик. И Майка старалась. Карабкалась по стене, пыхтела, пока не добралась до вентиляционной трубы и не затаилась внутри.
А внизу, обнаружив ее пропажу, шумели и ругались люди:
- Какой урод крышку не закрыл?!! – особенно разорялся один из них, - блин, что я теперь сыну скажу? Я уже и аквариум для нее купил, собирался сегодня вечером домой забрать, а она сбежала.
А Майка смотрела из своего укрытия на людей и ликовала. Свобода!!! Она была свободна и собиралась немного отсидеться здесь, а потом забиться куда поглубже и спокойно уснуть на всю зиму.
А уж весной, она обязательно выберется отсюда на волю. И там будет много вкусных кузнечиков, зеленая, мягкая трава и ее нора. Которую Майка обустроит себе сама. И больше никогда и ни за что не позволит этим странным, большим и дурно пахнущим людям посадить себя в банку…
Еще больше интересных и захватывающих рассказов ждет вас на моем канале