Вопрос о соотношении между антропо- и этногенезом до сих пор не имеет однозначного ответа. С точки зрения В.П. Алексеева, поскольку главным признаком этноса является самосознание и противопоставление себя другим группам, то исходной точкой этногенеза является нижний палеолит, что совпадает с начальной точкой антропогенеза. Однако первые человеческие коллективы вряд ли правомочно считать этносами, поскольку они по своему характеру были ближе к биологическим популяциям. В отечественной науке процесс этногенеза связывают с появлением человека современного типа (кроманьонца) около 40 тыс. лет назад. Примерно к этому же времени относится завершение первого этапа расогенеза – выделение самой молодой из больших рас – европеоидной. Дальнейшее развитие рас, разделение их на малые и группы популяций шло параллельно с формированием первых протоэтнических общностей, а потому целесообразно отметить некоторые факторы расогенеза.
Первым из них считается влияние среды, как природной, так и социальной. Причем определяющим является не сама среда, а способы адаптации к ней, что определяет многообразие расовых типов в схожих природных условиях. Второй фактор – это случайные генетические изменения в рамках отдельных человеческих групп. Третий – относительная социальная изоляция на раннем этапе человеческого развития, приведшая к эндогамии.
Ни один из современных этносов не является однородным в расовом отношении, однако, это скорее явление недавнего времени. В период раннего этапа этногенеза в силу малочисленности людей на планете и слабой мобильности этносы, скорее всего, были монорасовыми. Это поднимает вопрос о существовании параллелей между антропологическими и этническими определителями.
Основными антропологическими определителями считаются цвет кожи, тип волосяного покрова, антропометрические параметры. Все они относятся к внешним признакам человека. Этнические определители – это язык, самоназвание, элементы культуры и т.д. Однако, вплоть до середины XX в. в этнографических теориях единство антропологического типа (или общность происхождения) также считался этническим определителем. В какой-то мере это было верно в условиях монорасовых этносов (в пределах больших рас), но при более дробной антропологической классификации становилось очевидным, что в составе любого народа присутствуют определители разных рас второго/третьего порядка.
Поскольку не существует ни одного этноса без языка, языковая картина мира является неотъемлемой частью этнической культуры. В той мере, в какой этническая картина мира (представление членов этноса о своем и других народах) вербализуется, она является частью языковой картины мира. Через анализ языковой картины мира возможно выделение особенностей менталитета того или иного народа, что сближает сферы этнолингвистики и этнопсихологии.
Изучение взаимосвязи между языком и мышлением началось еще в период античность, когда был выдвинут тезис о тождественности между их категориями. Считалось, что каждый язык обладает одинаковой грамматикой, соответственно все люди говорят и мыслят по одинаковым шаблонам. Но на подлинно научный уровень эта проблематика была поднята немецким лингвистом В. фон Гумбольдтом (1767-1835 гг.), братом этнографа и путешественника А. фон Гумбольдта (1769-1859 гг.). Он указал на существование связи между языком и «народным духом», настолько прочной, что зная одно, можно вывести из него другое. Т.е. язык – это внешнее проявление духа народа, сколько особенных языков – столько и народов, мышление каждого народа зависит от его языка. В. фон Гумбольдт отмечал, что человеческое отношение к окружающему миру определяется не его особенностями, а исключительно языком. Именно преувеличение роли языка было самым спорным местом в этой концепции, которое попытались сгладить последователи немецкого лингвиста.
Неогубольдтианцы оперировали понятием «языковая картина мира», которое было введено немецким лингвистом Л. Вайсгербером (1899-1985 гг.). Под языковой картиной мира понимается отраженная в языке совокупность представлений о мире, присущая представителям определенной языковой общности. Языковая картина мира обладает следующими характеристиками: она обуславливает существование и развитие языка; она есть одновременно и результат развития этноса и языка, и причина их дальнейшего развития; она четко структурирована и является многоуровневой; она изменчива во времени, но при этом создает языковое и культурное единство народа; она существует в самосознании народа и передается последующим поколениям; она формирует представления о мире у носителей языка, независимо от их желания.
Язык создает определенные концепты, которые используются для осмысления реальности, а потому, в зависимости от используемого языка, народы воспринимают окружающий мир по-разному. В американской этнолингвистике идеи неогумбольдтианцев получили развитие в виде гипотезы лингвистической относительности Сепира-Уорфа.
В наиболее радикальном варианте она была сформулирована в 1930-х гг. лингвистом Б.Л. Уорфом (1897-1941 гг.), который утверждал, что существует прямая зависимость категорий мышления от категорий языка (язык полностью определяет мышлений). В смягченном виде высказывался Э. Сепир (1884-1939 гг.), говоривший о том, что структура языка во многом определяет тип мышления и познания реальности. Таким образом, отсутствие или наличие определенных категорий в языке (связанных с пространством, временем, цветами и числительными) формирует уникальный для каждого народа тип мышления. Соответственно картины мира разных народов, созданные при помощи разных языков, являются несоизмеримыми, что не исключает возможности понимания друг друга представителями разных этнических и языковых общностей.