/Стихотворения из книги/
– Кажется, я ранил тебя, а этого я не хотел. Я думал, ты больше знаешь о мире и людях, гораздо больше. С тобой следовало говорить иначе.
– А как иначе ты мог говорить?
– Не знаю. Как с ребёнком.
Меша Селимович
Мне вот предложили написать то ли придисловие, то ли позлисловие. А надо ли?
автор
* * *
La vida es muerte. Жизнь есть смерть.
Для человека, как и для растений.
На всё осталось несколько мгновений,
и я теряюсь – сметь или не сметь.
Внизу маняще распласталась твердь,
а взглянешь ввысь – прочь от меня, Злой Гений! –
обломки жизней, помыслов, свершений
в небытие уносит круговерть.
* * *
Любовь преходяща, а мудрость вечна
и скажут другие: "Она не одна!"
Но камни – живые, и мыслят цветы,
и есть в этом мире одна только ты!
ВАСИЛИСК
Когда прозрею на короткий миг,
не окажись, прошу, со мною рядом.
Я Дьявола прилежный ученик:
я василиск, я убиваю взглядом.
Мне самому и тяжко, и легко
от этого, я и смеюсь, и маюсь –
так облако несётся высоко
над пропастью, подножья гор касаясь.
Да, да, я странен, мрачен, страшен, дик,
стою столбом и извиваюсь гадом...
Когда прозрею на короткий миг,
не? окажись, прошу, со мною рядом!
* * *
Больной, я здоровее многих.
Смертельно раненый, я жив.
Я в злом экстазе грею ноги,
на батарею положив.
О безысходность кофеварок!
О неразгаданность дверей!
Я мог писать бы без помарок
на отраженьях фонарей.
Как будто мне всё это снится,
как будто говорю без слов...
– Беспечно прыгает синица
меж стёкол двух больших домов.
* * *
Не отрекусь ни от одной любви!
Ведь каждая была во мне этапом.
Так важен каждый волосок в брови,
так для кристалла важен каждый атом,
так, если в лестнице убрать одну ступень,
то восхожденье превращается в провал,
так срубленное дерево – лишь пень,
так нет цепи, когда звено порвал...
* * *
Мне снился старый строгий парк,
где фонтанируют фонтаны...
И вдруг колода оземь шварк –
восстали злые великаны.
Бежать? Куда? Не убежишь –
ни галереи, ни пещеры.
Лишь холодеешь и дрожишь
и жутко свыше всякой меры.
Стою и жду – и весь боюсь:
Сейчас растопчут или схватят.
И даже если вдруг проснусь,
Мне навсегда такого хватит.
Ведь как теперь мне жить опять,
всем и себе прощать обманы
и в строгом парке наблюдать,
как фонтанируют фонтаны?
* * *
То бережно, то осторожно,
то ласковой тихой волной...
Излить в Совершенство несложно
все лилии... кроме одной.
Но сердцу темно и тревожно.
Так что это? Что же со мной?
Сорвать только в Вечности можно
все розы... нет, кроме одной.
И не умереть невозможно,
и бесится ветер шальной.
В меня влюблены безнадёжно
все женщины, кроме одной...
БЫЛИНА
триптих
- ИЛЬЯ МУРОМЕЦ
Неверные цели – напрасные хлопоты,
ненужные мысли, негодные средства...
Хотел получать, не давая – всего только!
И вот – мне не сдвинуться с этого места!
Но: ждут меня в доме – ползу от колодца
(когда ещё счастье мучительней было?)
и ковшик сжимаю – неужто прольётся
моя богатырская сила?
- СВЯТОГОР
В гробу – темно. Ни топота коней,
ни шелеста травы уж не услышать боле.
Илья! Илья! Ударь мечом сильней!
Я сам не в силах вырваться на волю!
Степь. Холод. Шёпот, хохот ведьм.
Чудовища ползут. Застыла полночь.
Илья с размаху бьёт – удержишь, Смерть? –
и схватывает гроб железный обруч.
- ПОХВАЛЬЩИК
Я был очень скромный, застенчивый мальчик,
на девушек глядя, глаза опускал.
Но возраст мне вышел, и вот я – Похвальщик,
меж полем и лесом я с палицей встал.
Пусть бешено мчится татарин по полю,
пусть подло крадётся чухонец в лесу,
пусть ладит немчин аккуратно пистолю –
любому я голову махом снесу!
В своей безупречно уверен я силе,
наставлю зарубок на вражьем мече!
Но кто это тащится там на кобыле?
Но что это дёрнулось в левом плече?
КУВЫРКАЮЩИЕСЯ СЛОНЫ
Так загадочны в свете луны,
неожиданны аж донЕльзя,
кувыркающиеся слоны,
по мокрой траве скользя.
Их хоботы – словно прорыв,
словно заданные вопросы.
Но ответов не ждут на них,
обваливаясь грациозно.
И снова на ноги, и опять
плотно прижимаются уши...
Они уже далеко, почти не видать,
и, вставая, топают всё глуше.
Жизнь так загадочна и вечна,
и луна светит удивительно сильно,
и роса какой-то сказочной силы полна,
и трава растёт необычайно обильно.
И где-то парусник – Благодать –
на дно погружается всё глубже...
И снова на ноги. И опять
плотно прижимаются уши.
МИСТЕРИИ
РОЗОВОЕ НА ЧЁРНОМ
"Счастья достигнешь в срок,
если будешь упорным".
Но этот мир жесток:
розовое на чёрном.
Как я дышать хотел
воздухом этим горным!
Здесь последний предел –
розовое на чёрном.
Люди, простите меня,
жалким я был и вздорным...
Никогда, никогда...
Розовое на чёрном...
ДВА ЗЕРКАЛА
Два острова не станут континентом.
Две лодки не составят корабля.
И доктором не стать двум пациентам,
и две чужих планеты – не Земля.
Два противоположных берега, нет, резче –
два рукава, два безымянных пальца рук.
Два слова, два понятия, две вещи,
каким не стать одной ни в год, ни вдруг.
И не сомкнутся два Полярных круга,
не сплавятся две пули на лету...
Два зеркала стоят друг против друга
и отражают только пустоту.
ЛЮБОВЬ КАССАНДРЫ. ИЗ РОНСАРА
"Уж скоро твои кудри отовьются
и твой конец уже невдалеке,
судьбы не удержать тебе в руке,
о безнадежность думы разобьются.
Моей любви твои сонеты не добьются,
ты будешь строить замки на песке,
ты будешь жить в немыслимой тоске
и над тоской твоей лишь посмеются.
Ты будешь жалок, слаб и неопасен,
как сочинитель пошлых, скучных басен,
прославишься, ничтожный человек!"
Так сведшая меня с ума сказала
и небо, слыша это, знак мне дало,
ведь свет любви в глазах моих померк.
ИЗ СУЛЕЙМАНА ТАХТИ
Любимая пусть будет неверна,
жена пусть изменяет с кем попало,
пусть отвернётся от меня страна,
пускай весь мир, страны вам если мало.
Пусть мать меня родная проклянёт,
пусть загрызёт меня моя собака,
пусть лучший друг мне в спину нож воткнёт –
но как снести предательство Аллаха?
НАД КНИГОЙ ПЕРСИДСКОЙ ЛИРИКИ
Снова над распустившейся розой
заливается соловей.
Описать невозможно прозой
стрелы глаз и кинжалы бровей.
С чем сравнить эти гордые щёки,
подбородок этот шальной,
этот носик, такой жестокий,
рот, смеющийся надо мной?
Не могу говорить я прозой
и другую любить не хочу...
Соловей всё рыдает над розой
и летит мотылёк на свечу.
ИЗ ИБН АБД РАББИХИ
Сердце! Зачем до сих пор не ищешь любви другой?
Знаешь ведь, любит она не меня, у неё другой.
"Нет", мне сказала. Нет, лучше услышать
тысячу "нет" от неё, чем "да" от любой другой.
Женщинам только золото нужно да жемчуг,
жемчуг словесный – это товар недорогой.
Срывать браслеты с запястий её не пришлось мне
и никогда не притронуться к груди её нагой.
Даже к порогу её нельзя мне приблизиться.
Господином не быть мне, как и не быть слугой.
В чужие края остаётся только отправиться,
я ж странник, скиталец, беглец, изгнанник, изгой.
Судьбу человека один лишь Господь знает,
всемилостивый, всемогущий, всевидящий, всеблагой.
ИЗ ГОГОЛЯ
Как скушно жить на этом свете!
Из денег пишем, с горя пьём.
Ах, сжечь все рукописи эти
и дать зарыть себя живьём!
И в людях душ ни на вот столько,
и серость мрачная столиц...
Вокруг себя я вижу только
Свиные рыла вместо лиц.
ИЗ ДОСТОЕВСКОГО
Издеваться и ненавидеть,
обхихикивать всё к шутам,
куртизанку в любимой видеть,
даже в матери, что уж там,
мучить самых близких жестоко,
из обид возводя алтарь –
я имею право, поскольку
я дрожащая тварь.
ЖИЗНЬ
На Голгофе, в Версале, в трактире,
в одиночестве или вдвоём –
это самое лучшее в мире,
это самое трудное в нём.
Вот и я, неживой совершенно,
что-то делаю, значит, живу,
возвышаюсь и одновременно
низко падаю, сплю наяву,
жмусь в дверях, прошибаюсь сквозь стены,
верю, радуюсь, мучусь, ропщу...
Я сквозь пальцы смотрю на измены,
Но предательства я не прощу.
Владислав ТРОИЦКИЙ
Подготовил Алексей Кривошеев
Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!