Линии выходили чуть грубоватыми. Но и не мудрено это, когда пальцами рисуешь. Но Риска рисовала. Быстро, лихорадочно, лишь бы успеть!
Он рисовала портрет. Портрет той, что уже никогда не увидит свет. И надо было успеть до того, как ее обнаружат. Изредка, почти никогда, Риска смотрела мутными глазами в зеркало, но оно врало. Точнее, нет, оно показывало настоящее. Девушка с портрета осталась в прошлом. И об этом прошлом она и хотела напомнить.
Поправив спутанные грязные колтуны, Риска вспоминала с чего все началось.
С ошибки.
И с нее.
С Сари.
Сари была прекрасна. Яркие сапфировые глаза, густы черные волосы, матовая кожа, чистая и сияющая изнутри. Сари действительно была прекрасна. И, наверное, многие поборолись бы за ее любовь, но был Кир. Кир казался полной ее противоположностью - светловолосый, светлоглазый, солнечный и улыбчивый. Может, и были юноши красивее его, да только обаянием еще никто не превзошел.
Кир и Сари любили друг друга. Пылко, ярко, нежно. Они гуляли по облакам, купались в радуге и катались на волнах. Они бродили по мирам, не разбирая дороги. И однажды, любуясь закатом трех лун, Кир молвил возлюбленной:
-Сари, представь, что все этим миры могли бы быть нашими.
Девушка взглянула в светлые, золотые глаза возлюбленного.
-Но Кир, любимый мой, они и так - наши. Мы бродим где захотим и наслаждаемся их дарами. Разве это не чудесно?
Кир лишь неловко улыбнулся. И Сари, взглянув в его глаза на миг, всего лишь на миг, увидел тень. И вдруг вместо своего возлюбленного она увидела другого на его месте. Он вдруг показался ей другим.
Сари могла промолчать. Но истинное имя того, кто перед ней, имя образа, что ей привиделся, не молчало. И она прошептала его. Интуитивно, случайно, не смогла промолчать.
Она назвала его.
Торико.
И тот, другой, чей облик мелькал лишь тенью, захватил ее возлюбленного. И золотистые глаза покрылись льдом, в волосах застыл иней, а губы прочертила злая усмешка. Зная о силе Сари, он напал на нее, уничтожая, разламывая на осколки и скидывая с утеса, на котором они были.
И он забыл о ней. Развернулся и ушел. Завоевывать миры, устраивать пиры, наслаждаться вином и победами.
А Сари выжила. И затаилась. Собрала себя по осколкам, закуталась в лохмотья и побрела куда-то. Она взяла себе другое имя, потому что Сари больше не существовало. Была лишь Риска. Она терпела побои, голод и унижения. От ее могущества уже ничего не осталось. Некогда великолепные черные волосы потускнели и сбились в колтуны, сапфировые глаза покрылись мутью.
Она исхудала.
Она умирала.
Но жила в ней еще надежда, что она сумеет найти Торико и назвать перед ним имя возлюбленного, имя Кира.
И она нашла. Прибившись к цирку в качестве нищенки-помощницы, она сумела проникнуть в золотой замок, на пир к Торико. Но столкнувшись с ним лицом к лицу, Риска не произнесла ни слова.
Он ее не узнал.
Ни как Кир. Ни как Торико.
Он забыл о ней, как о чем-то несущественном. И Риска с ужасом осознала, что никогда не было того, другого. Что он всегда был частью Кира. Торико не узнал ее, да и не мог. Ведь не было в его сердце любви, та жила только в Кире когда-то. И Риска решилась на последнее.
Ей уже не жить. Она чувствовала, как умирает.
Но попытаться спасти Кира она еще могла.
А потому заперлась в каморке и украла краски у циркачей. И сейчас, на большом полотне она рисовала.
Черные волосы, сапфировые, сияющие глаза, тонкие линии тела. Сари. Та, кем она была когда-то. Та, кого должен был помнить Торико. И девушка на картине смотрела своими невозможными глазами. Девушка на картине была грустна.
Риска последний раз мазнула пальцами по холсту. И вышла из каморки.
Пир был в разгаре, но Торико все не давало покоя что-то. То ли нечто, что он забыл, то ли некрасивая нищенка в приезжем цирке. Выйдя из зала, он вдруг замер. У нищенки были знакомые глаза. Его это взволновало, ведь с ней он никогда не был знаком, а все враги его умирали после встречи с ним.
-Где та нищенка, что помогала вам? - остановил он циркача.
-Риска? - он недоумевал. - Да вроде как во в ту каморку ушла. - махнул рукой циркач и поспешил в зал на свой номер.
Торико заглянул в каморку. В темноте было сложно что-то рассмотреть и он прошел вперед.
С темного холста на него вдруг взглянули глаза. Торико упал на колени. Ему было страшно. Ему было грустно. Ему было больно.
В этот самый миг, взглянув на портрет, он все вспомнил. Как был Киром. Как любил Сари. Как одна мысль, не та, не правильная, затмила все на свете.
Он вспомнил как столкнул Сари в пропасть.
Он вспомнил как тоскливо смотрела на него нищенка.
Он больше не был Киром. Но и Торико он тоже больше не был. Сейчас он был просто мужчиной, что плакал возле портрета мертвой возлюбленной.
И, может быть, еще можно было бы все вернуть, пусть и не так, пусть и не теми они были бы, вот только...
Сари была мертва. Риска была мертва. И они обе смотрели на него перед смертью.
В темной каморке перед грубо нарисованным портретом плакал мужчина...
