По холмам в зелёных предгорьях Кавказа, от памятника жертвам депортации до памятника жертвам осетино-ингушского конфликта, раскинулась Мать-Назрань (Нана-Нясаре):
Точнее говоря, её Центральный округ, которым город ограничивался до 1995 года:
Городской статус Назрань получила в 1967 году, хотя судя по лозунгам чеченских националистов вроде "Русские в Рязань, ингуши в Назрань!", как Нана-Нясаре утлый райцентр воспринимался уже в Перестройку.
Кадры выше сняты в разных частях Назрани, но в общем сам пейзаж её однообразен: крепкие дома из того же, что в послевоенной Чечне, красного кирпича, роскошные металлические ворота; минареты многочисленных, словно где-нибудь в Турции, мечетей да редкие новостройки и даже микрорайоны вдали.
В таком же неприметном районе у Бакинки, на фоне белого купола Казбека (5033м), лежала и моя гостиница "Бейни", куда поздно вечером меня отвёз пожилой таксист и не взял за это денег. Молодой энергичный хозяин в те дни уехал по каким-то делам в Москву, а его пожилая мать сперва извинилась и попросила посидеть на гостиничной кухне до конца намаза. Выйдя, она перво-наперво напоила меня чаем да рассказала историю своей семьи.
Бейни - это селение за горами, до которого мне ещё предстояло доехать, и в селении этом стоит башня их фамилии (тейпа) Мирзабековых. По большей части сошедшего оттуда в Тарскую котловину ещё давным-давно, и именно из тарских сёл увезённого в депортацию. Тут, впрочем, семью рассказчицы спас родич, который был сослан в Ташкент ещё при царе и к 1944 слыл там уважаемым человеком, директором дорогого ресторана, нередкими гостями которого было партийное начальство.
Видимо через них он смог пересадить родню из теплушки в пассажирский вагон, а из Казахстана почти сразу вывезти в сырдарьинские колхозы. Оттуда семья моей собеседницы вернулась уже в Грозный, где и прожили 30 с небольшим лет. Но были среди Мирзабековых и пробившиеся в Пригородный район и сумевшие там обжиться. В 1992-м одни бежали от Чеченской войны, а другие "пережили Вторую депортацию", под крики ненависти уйдя с пожитками по осенней грязи. Древний Ангушт и другие тарские сёла по сути дела тоже стали частью Назрани...
Прогулку по её центру начнём у Ингушского музея краеведения, скромное здание которого, вроде как бывший Дом культуры 1920-х годов, стоит в неприметном районе за вокзалом. Осетино-Ингушский музей, один на два народа, был основан во Владикавказе в 1924 году. В 1939 его ингушская коллекция переехала в Грозный, там смешалась с чеченской и погибла в постсоветскую войну.
Этот музей же начинался в 1972 году как уголок боевой славы, собранный в ДК ветераном Туганом Мальсаговым. Об этом напоминает эффектный интерьер зала Великой Отечественной, а вещи из трёх других комнат, посвящённых этнографии, исламу и археологии, я уже показывал вот в этом посте. По размеру, откровенно говоря, этот музей даже на районный не потянет, но представление о вайнахской культуре даёт, пожалуй, получше даже нового музея в Грозном. Особенно если не пренебрегать услугами экскурсовода - та сама догнала меня среди древностей и экскурсию по ним бесплатно провела.
Вокруг музея я честно пыталась высмотреть домики Старой Назрани, но ничего не нашёл:
Старая Назрань примыкает к задворкам станции на пущенной в 1893 году железной дороге Беслан-Гудермес:
Когда снесли старый вокзальчик и что было тут в советское время - увы, так и не смог разобраться. Нынешний вокзал Назрани построен уже в 2000-х годах:
Железная дорога и проходящая мимо музея улица Осканова идут параллельно, выходя на круглую суматошную площадь среди новостроек, которую можно считать центром жизни Назрани, да и всей Ингушетии. На заднем плане - рынок и Старый автовокзал с автобусами в Пятигорск и маршрутками в Магас по заполнению. Справа виднеется кафе "Из тьмы веков", где можно отведать вайнахской национальной кухни - причём в отличие от чеченских заведений, тут есть ещё и современные её адаптации вроде кукурузных бургеров.
Саму же площадь не случайно украшают самолёты: военный лётчик Суламбек Осканов - вполне достоверно первый Герой Российской Федерации (т.е. уже не Советского Союза), 7 февраля 1992 года под Липецком сумевший ценой своей жизни увести от жилых домов падавший истребитель.
"Из тьмы веков" - это роман Идриса Базоркина, для ингушей ставший практически эпосом. Проспект Базоркина соединяет деловой центр с административным - площадью Согласия. Стоящее на ней советское здание мэрии вмещало органы маленькой республики до 2000 года, пока строился Магас.
Отсюда бульвар ведёт мимо единственного в городе квартала пятиэтажек к советскому монументу Победы:
Городом в 1967 году Назрань сделала стройка текстильной фабрики, с которой и связан этот район. "Фабрика" теперь торговый центр, а вот её просторный пруд не делся никуда:
И его набережная у неприметного Дома культуры (1977), с 1987 году ставшего Ингушским драмтеатром имени Базоркина, тут за центральный парк:
Парк украшают орлы...
...и коровы:
На которых гордо взирает с постамента Карцхал Мальсагов (2013) - полулегендарный основатель Назрани. "Полу" - потому, что этот представитель крупнейшей ингушской фамилии из горного селения Таргим в 1781 году действительно повёл народ из перенаселённой Тарской котловины на Сунжу. Известно, что ингуши обосновались на месте будущего города в конце 18 века, а в 1810 году отбили чеченский набег.
Но легендами та история обросла одна другой краше, и антигероем всех этих легенд неизменно был некий кабардинский князь. По преданию, Мальсагов явился к нему в дом гостем, и одет был как простой чабан, но манеры говорили об обратном: женщины, встретившие Карцхала в отсутсвии князя, подали ему угощение без ложки, и войдя в комнату, князь уже знал, что перед ним вовсе не простолюдин, который стал бы есть руками. В итоге князь условился, что пустит ингушей пожить на своей земле до тех пор, пока у первого построенного дома не сгниют плетни, но вернувшись через пару лет, обнаружил, что плетни чудесным образом проросли и распустились.
Тогда князь решил выгнать поселенцев силой, но его вызвала на поединок переодетая мужчиной Абигув - столь любимая современными гидами ингушская амазонка-мескхари. Проиграв ей бой, князь покрыл себя позором и ушёл с Сунжи навсегда, а его соплеменники рассудили, что если у ингушей женщины такие - от мужчин вайнахских можно только убегать. Но история или легенды - всё это было не здесь...
Образование Республики Ингушетия в 1992 году Назрань встретила заурядным райцентром с 20 тысячами жителей. Но долина Сунжи, где стоит она - самое густонаселённое место России, с плотностью 400-500 чел/км² достойное оазисов Узбекистана. Размер посёлка здесь зависит исключительно от его площади, и когда ингушам срочно понадобилась новая столица, Назрань просто надули в несколько раз. К концу 2000-х город разросся до 136 тыс. жителей, так что пару сёл пришлось даже стравить обратно за его черту. Нынешнюю Назрань со 122-тысячным населением не назвать даже гипертрофированным селом: центр жизни целого региона, она вполне себе город - но самый аморфный город России. Тщетность попыток её переделать ингуши осознали уже в 1994 году, и в 2000-м перенесли столицу республики в построенный в чистом поле Магас,
И именно в назрановских предместьях, таких как Гамурзиево, Альтиево или Насыр-Корт, находится и большинство достопримечательностей Матери Ингушских Городов.