Я прошла мимо застывших старух и распахнула двери храма, сразу же ощутив печальный запах, наполняющий все церкви. Служба уже шла, и я незаметно проскользнув внутрь, спряталась за спинами нескольких женщин в темных платках. Значит все таки кое-кто, но приходит в храм.
Скользнув взглядом по статному и серьезному Афанасию Ивановичу, я вдруг заметила мужскую фигуру, стоявшую на коленях у алтаря. Красивая спина, слегка опущенные, большие плечи... Руслан!
Как же такое возможно??? Он же сын кукушки и судя по словам Феклы какого-то демонического существа... Но Руслан молился, я видела это по шевелящимся полным губам и залюбовалась его красивым профилем. Что же тут происходит?
Служба закончилась и опустив голову, прикрытую платком, я наблюдала за Русланом. Батюшка что-то сказал ему и тот кивнув, пошел по проходу. На выходе Руслана осветило солнце и его лицо на секунду исказила гримаса боли, словно ему в спину вогнали нож.
Я медленно пошла за ним и присела на лавочку возле церкви, глядя как он расхаживает за оградой, будто ожидая кого-то. Через несколько минут из церкви вышел Афанасий Иванович и они стали о чем-то тихо разговаривать.
Приблизившись к ограде, я спряталась за кирпичную опору, внимательно прислушиваясь к их беседе.
- ... Нет ничего невозможного! - взволнованно говорил батюшка. - Но насиловать себя не нужно... в обитель божью идут по зову души, а для того, чтоб от борьбы с собой спрятаться... Понимаешь?
- Понимаю, - глубокий голос Руслана привал меня в трепет. - Но и зла делать никому не хочу. Сам знаешь, что они мне покоя не дадут и все равно на свое повернут. Нутро у меня гнилое, уже с рождения испорченное.
- Не тебе решать за нутро твое, а Богу. Твое дело - борьба. Как победишь беса в себе, тебе и монастырь не нужен будет. Ну, а если не передумаешь, напишу настоятелю, пусть примет тебя к себе по моей великой просьбе.
- Не передумаю.
Я услышала удаляющиеся шаги и тяжелый вздох попа. Вот тебе раз...
Домой я шла вся в раздумьях. Значит Руслан хочет уйти в монастырь, чтобы зла людям не делать и не заниматься тем, что практикует его мать и остальные ведьмы. Похвальное решение, но мне было немного жаль, что такой экземпляр будет спрятан за суровыми, монастырскими стенами. А как же Тимур? По его виду нельзя сказать, что он тяготеет к Богу, а как раз наоборот...
Моя улица была крайняя и я завернула в проулок, чтобы срезать путь, но сделав пару шагов, остановилась - на тропинке сидела огромная жаба с выпученными глазами и таращилась на меня. Вид у нее был довольно неприятный, а поддернутый мутной пленкой взгляд, казался мертвым.
- Ква-а! - протянула она и прыгнула ко мне, шлепаясь своим скользким, толстым телом о траву. Прыгнула не куда нибудь в кусты, а именно на меня!
- Пошла прочь! - я топнула на нее ногой, но мерзкая тварь не только не испугалась, а надувшись, сиганула прямо мне на ногу. Я завизжала и отфутболила ее куда-то в заросли, с отвращением разглядывая слизь, которую она после себя оставила.
- Фу! - я вытащила носовой платок и стерла следы жабы со своей кожи. - Вот же дрянь какая!
К вечеру на ноге вспух волдырь, до того красный и болючий, что я даже ходить не могла. Неужели жаба была ядовитая? Но здравый смысл подсказывал, что вряд ли в наших местах водятся такие особи. Не джунгли чай...
Да и странная она какая-то была...Стоп! А не приложила ли к этому руку Люба?
Тоже самое мне сказала и Фекла, явившаяся ко мне с пучком щавеля.
- На, борщ сваришь.
Она увидела мою ногу и всплеснула руками.
- А это откуда?
Я рассказала ей о жабе и старушка сразу же сделала вывод:
- Любка тешится! Теперь будет ерундой маяться, зараза! Ну ничего, пошли со мной, сейчас мы это исправим!
Она схватила меня за руку и потащила за собой, не обращая внимания на мои стоны. Мы спустились вниз к речке, перешли через мостик и оказались в том леске, где до этого колдовали кукушки.
- Хватит ныть! - шикнула на меня Фекла и приказала, ткнув пальцем на одинокую, сухую осину: - Наломай веток!
Я, превозмогая боль, наломала сушняка и протянула ей, но она махнула рукой на пятачок земли без травы.
- Сложи ветки крест-накрест и подожги их с четырех сторон!
Я взяла у нее спички, подобрала кусок старой газеты и сделала как она велела.
Огонь разгорелся, пошел дым и Фекла сказала:
- Смотри на него и повторяй за мной девять раз:
"Я, Божия раба Валентина, встану, встряхнусь, к дыму серому обращусь:
Будь ты мне, дым, хоть сватом, хоть братом, хоть отцом.
Окрути меня, дым, своим дымным кольцом.
Возьми, дым, с моего тела бела всякое колдовское дело.
Пойди, дым, и найди того, кто виновник горя моего.
Скинь, дым, на него мою сухоту, одень его в мою маяту.
Мою порчу, поруху вложи виновнику в брюхо.
Слово, иди в слово, дело, иди в дело, чтобы во мне век по веку ничего не болело.
Дым Дымович, Ветер Ветрович, с меня порчу сними, а виновному отнеси.
Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Ныне и присно и во веки веков.
Аминь."
С каждым разом дым становился все гуще, а боль все тише, пока наконец не исчезла совсем.
- Пятно сошло! - изумленно воскликнула я, разглядывая свою ногу. - Это невероятно!
- То ли еще будет... - прищурилась Фекла и затоптала остатки костра. - Теперь иди домой и никого не пускай. Поняла?
- Ага...
- Поняла?!
- Да поняла!
- Все, иди. А я огородами.
Заперев дверь, я быстро сделала себе три бутерброда и большущую кружку кофе с молоком. Не включая свет, я умостилась на диване и принялась ждать непонятно чего. Пиночет тоже развалился рядом с блюдом, на котором лежали бутерброды и принялся их гипнотизировать.
Когда по углам затаились вечерние тени, в дверь постучали... Я притаилась и с гулко бьющимся сердцем, прижала к себе Пиночета.
- Валя ты дома?
Люба! Значит все таки она виновница моей непонятной болезни. Ну стучи, стучи...
- Валя я извиниться хотела за утренний разговор!
О как! Сомневаюсь!
Она еще несколько раз настойчиво постучала в дверь, а потом я услышала осторожные шаги под окнами.
- Валя, я пока по хорошему прошу! - раздалось злое шипение возле окна, которое было ближе ко мне и я упала на подушку, зажмурив глаза.
- Открывай зараза!
- Зайди домой мать! - твердый голос Тимура прервал это шипение.
- Тимочка, ну ты же знаешь...
- Знаю. Домой.
Люба тоненько завыла и проклиная меня, отошла от окна. Слава Богу! Я допила остывший кофе и накрывшись с головой, заснула, обуреваемая ужасными мыслями.
- Валя-я! Валя-я- я!!! - знакомый голос звал меня из темноты и я испуганно смотрела на открытую дверь, за которой пульсировал мрак.
- Кто ты? - прошептала я, понимая, что не хочу знать имя человека, скрывающегося за этой чернотой.
- Ты должна прийти ко мне-е...слышишь? Теперь твое место рядом со мной, Валя...
- Кто ты?! - мой шепот сорвался на крик.
- Уже скоро...совсем скоро Валя-я...
Я вскрикнула и проснулась, ощущая дорожки холодного пота между лопатками.
Часы показывали двадцать минут седьмого. Пора в церковь. Я умылась, все еще находясь под впечатлением от ночного кошмара и надела вчерашнее платье, в кармане которого лежал гвоздь. Сдаваться я не собиралась и решительно вышла из дома, заперев его на ключ и навесив подвесной замок.
- Пошла поклоны бить? - злой голос, заставил меня обернуться. На крыльце своего дома стояла Люба и я с удивлением заметила огромное красное пятно на ее лице.
- Здравствуйте, - поздоровалась я и пошла не оглядываясь по пыльной дороге.
- Думаешь Бог тебя твой спасет?! Не надейся! Воровка проклятая!
Возле церкви сидели все те же старухи и я в этот раз положила в их протянутые ладони немного денег.
- Благослови тебя Господь, дочка... - прошамкала одна из старух и посмотрела на меня блеклыми, печальными глазами.
Я вошла в церковь и сразу же посмотрела на алтарь. Руслан уже молился, склонив красивую голову. Мышцы на его спине были напряжены и слегка подрагивали, будто он совсем недавно тяжело трудился. Что говорить, он меня привлекал...
Служба закончилась, а я даже не заметила сколько прошло времени, наблюдая за Русланом. Когда он поднялся, я снова попыталась спрятаться за спины стоявших впереди, но меня увидел Афанасий Иванович и громогласным голосом обнаружил мое присутствие:
- Валентина!
Я тяжело вздохнула и улыбнулась ему.
- Здравствуйте Афанасий Иванович.
- Хорошо, что ты на службу решила прийти. Правильно. Как здоровье твое?
Мы двинулись к выходу и заметила удивленный взгляд Руслана, который ставил свечку и теперь шел нам на встречу от иконы Николая Угодника.
- Не жалуюсь. Спасибо за заботу.
И тут я почувствовала себя плохо... Как только мы с Афанасием Ивановичем повернулись спинами к иконам, а в распахнутые двери ворвалось солнце, ослепляя меня, я ощутила такую жуткую боль между лопатками, что непроизвольно охнула и присела.
Сильные руки подняли меня и почти вынесли из церкви, на пороге которой, я и увидела, что это Руслан. Афанасий Иванович семенил следом.
- Что случилось Валентина? Вам нехорошо?
- Все в порядке. - успокоила я его и зачем-то соврала: - Голова закружилась..но уже все в порядке.
На улице я почувствовала себя лучше и острая боль отпустила так же внезапно, как и началась. Неужели это снова проделки Любы? Скорее всего...
- Руслан, проводи Валентину до дома, - сказал Афанасий Иванович и сердечно попрощался со мной, отправившись с сердитым лицом к звонарю, который неловко топтался возле церкви.
- Уже лучше? - спросил молодой человек, глядя на меня изучающим взглядом. Я кивнула. - А теперь скажи мне правду, что произошло?
Посмотрев в его зеленые глаза, я утонула в них как в омуте и прошептала:
- Заболело... в спине... но уже все прошло.
- Значит кукушки были правы. Фрося отдала свою силу тебе.
- А при чем тут это? - я была настолько поглощена им, что не хотела говорить ни о чем вообще, не то что о ведьмах.
- Знаешь как распознать ведьму? - вдруг спросил он.
- Нет... но...- начала было я, но он перебил меня.
- Ведьма из церкви выходит задом на перед. Иконы жгут ей спину своими святыми ликами, Валя...
Я вспомнила его искаженное болью лицо, когда он выходил из храма и поняла, что он специально делал это, принимая мучения.
- Я не понимаю о чем ты говоришь. - мне казалось, что если я признаюсь в этом, то случится что-то плохое, еще хуже чем происходящее сейчас, - Извини, мне пора.
- Через тринадцать дней сила овладеет тобой полностью, - не обращая внимания на мои слова, произнес Руслан. - Отдай ее обратно. Тебе не справиться с ней. Это опасно.
продолжение следует