— Вот сука! - в сердцах крикнул охотник, убивая очередного комара на шее, - Такая ж тварь ядовитая, волдыри по всей морде уже!
Озеро больше было похоже на болото. Оно безразлично смотрело на небо, пытаясь прищуриться камышовыми ресницами по берегам. Получалось это не очень, поэтому водоем кривился рябью, недовольный утренним ветром.
Из всех любителей древнейшего мужского промысла выделялись трое. Первый отличался большим сизым носом, который рождал разные предположения — от хронической любви к крепким напиткам, до наличия у носителя редкого заболевания. Второй – явно новичок в этой компании. Понять это можно было по неуверенным движениям и взглядам, а еще по оружию. Ружье «Олень», признанный аутсайдер на охотничьем рынке, выдавалось начальником охотколлектива только новичкам, не имеющим как собственных двустволок, так и опыта в отстреле уток. Третий отличался от других наличием золотого зуба, редкости по нынешним белозубым временам. Так мы и будем их называть: Нос, Олень и Зуб.
Охотники разбились по тройкам. Наши герои оказались вместе: первому было все равно с кем, у второго выбора не было, а третий был назначен главным, чтобы присматривать за новичком. Разделившись, любители пострелять в водоплавающих засели по тростниковым «засидкам». Они ждали, они надеялись, они были готовы.
- Ну чё? Закусим? - уверенно предложил Зуб.
- Дык, надо бы — обрадовался Нос.
Олень промолчал, стесняясь, но кивнул, подумав, что так будет прилично. Объемистая фляжка появилась ниоткуда. Разлив желтоватую жидкость по металлическим мензуркам, Зуб чокнулся с остальными, пробурчав короткий тост: «За охоту!» Нос крякнул от удовольствия, Олень поперхнулся, владелец сосуда проглотил без всякой заминки. Ёмкость содержала известный охотничий коктейль: смесь картофельного самогона с домашним яблочным вином. Напиток популярный, имеющий собственное не вполне приличное название «пое*ень-трава». Вкусовые качества смеси были спорными, но эффект заставлял забыть про неудобства.
- А ты, парень, в первый раз? - Нос был расположен к беседе.
- Я д-да, вп-перв-вые — выдавил из себя Олень, улыбнулся и покраснел — н-новичок!
- Ага, как та байда, которой травятся все — Зуб явно претендовал на знание последних новостей. Троица коротко хихикнула, оценив претензию.
- Я с-студент — обозначил свое место под солнцем Олень.
- Ну тогда за ученых! - Зуб снова налил.
Напиток действовал быстро, но деликатно, разговор продолжался, ружья расчехлять не спешили. Выпили по третьей, по четвертой. Атмосфера перестала быть формальной, «пое*ень-трава» сближает. Выпивали без спешки, у Оленя в рюкзачке оказались бутерброды из супермаркета и бутылочка питьевого йогурта. Молочку отвергли как неподходящую, а фаст-фуд одобрили. Закусывали экономно.
- Баба есть у тебя? - Зуб задал вопрос Оленю с посылом строгого, но мудрого отца, обеспокоенного отсутствием внуков.
- Н-нет, п-пока нету, н-но я д-делаю в этом н-направлен-нии д-движ-жения — зарделся новичок.
- А что ж так, паря, ты ж большой уже, и женилка поди выросла — Нос жаждал подробностей.
- Выкладывай, не боись, - роль мудрого родителя все больше нравилась Зубу.
Размягченный коктейлем Олень поведал нехитрую студенческую историю. В общежитии жила девица, которая завладела сердцем будущего специалиста в области экономики. Студент невыдающейся внешности и с речевым дефектом шансов практически не имел. Но за неделю до стипендии, когда обитатели Дома студентов начинают присматриваться друг к другу уже с некоторым гастрономическим интересом, у Оленя родилась неординарная идея. Пропуском в волшебный мир интимных отношений должна была стать новенькая купюра в 500 рублей, полученная переводом из дома накануне.
План был прост: произвести впечатление безграничной щедростью и шиком — накормить в сосисочной. Предварительные расчеты показали, что имеющихся денег должно хватить не только на ужин, но и на «контрольный выстрел» в виде алой гвоздички из соседнего цветочного магазинчика.
Сбивчивое приглашение было принято девицей легко и с благодарностью. В назначенное время пара сидела за столиком, уставленным едой: хот-доги, блинчики с мясом, булочки, кофе с молоком, бутылочка лимонада. Олень светился от счастья, но к еде не притрагивался. А вот девица очень даже прикладывалась.
Во время повествования Зуб не забывал разливать. Бутерброды закончились. Опытные и умудренные внимали новичку, он продолжал, польщенный.
Когда еда практически закончилась, будущий экономист попытался обозначить дальнейшие планы на вечер. Но тут случилось нечто ужасное.
- Ух ты! Что ж такое-то? - Нос полностью погрузился в историю.
- Не перебивай, - оборвал Зуб.
- Я х-хотел ск-казать «приг-глашаю п-прогуляться», а п-почему-то п-получилось...
Олень сделал паузу и даже приподнялся, чтобы сообщить важное, но упал. Коктейль закончил своё действие. Нос и Зуб молчали, пораженные драматичностью ситуации. Утки в камышах захихикали мерзко. Камыши нетерпеливо шевельнулись, комары перестали кусаться. Любопытство победило, пара выносливых встала над «павшим».
- Скажешь, чё получилось-то? - Нос не мог не спросить.
Олень не открыл глаз, но довольно внятно пробормотал, как во сне, причем без всяких признаков заикания:
- Я употребил неприличный глагол неопределенной формы, который означает процесс соития.
На этот раз пауза была долгой-долгой. Первым опомнился Нос:
- Чё он употребил там?
- Даа, - протянул Зуб, не вполне понимая сказанное студентом предложение. Потом подумал еще и вернул голосу отеческую тревогу:
- И чё?
Олень открыл глаза. Вместе с сознанием вернулся и дефект:
- Они и-икнула, зах-хотот-тала и в-выб-беж-жала из с-сосис-сочной...
Озеро прикрылось туманом, трудно было понять, смеется оно или плачет.