- Ай! – взвизгнула опять Вика, - тьфу, зараза! – и девушка резво отпрыгнула от свернувшейся клубком прямо на тропинке змеи.
- Что? Опять? – закатив глаза, страдальчески спросил ее Михаил, для друзей – попросту Миха – весельчак и заводила, душа компании, бард и гитарист, по совместительству - аспирант Кафедры геологии и разведки месторождений полезных ископаемых Санкт-Петербуржского горного университета.
- Вик, ты достала уже! Если ты так пугаешься каждой безобидной змейки на пути, нафиг надо было с нами тогда переться? Не на прогулку ведь за цветочками шли? – недовольно опять начал выговаривать ей Степан.
Вика, уставшая, измученная комарами и мошкой, несмотря на все новомодные репелленты, голодная, а потому злящаяся на весь мир, и на себя – в первую очередь, недовольно вскинулась:
- Я с вами перлась?!! А кто меня неделю на эту, блин, экспедицию уговаривал? И лесную романтику обещал?!! – и добавила вовсе уж несчастно, - я не специально, оно само как-то получается…
Да уж, само как-то получается... Если бы Вика заранее знала, что она так будет бояться этих гадов ползучих – да ни в жизнь бы не ввязалась в эту чертову экспедицию. Хотя и экспедицией это назвать можно было с большой натяжкой.
Приехали на поезде, поселились у каких-то Михиных знакомых, порасспрашивали местных жителей и все… На этом их экспедиция чуть было и не закончилась, не начавшись. Потому что из местных жителей никто, ну вот совсем никто не хотел проводить их к Гадючьему ручью, даже за хорошие деньги. Слава у него уж больно плохая. Да и нехорошее там всякое творится. Так что уважаемые туристы, как говорится, деньги, может, и хорошие, а жизнь всяко дороже. Так что дурных нема – к ведьмачьему логову идти. И так оттуда через раз возвращаются. Не свои, конечно. Свои – никто в здравом уме туда не пойдет. Туристы. Такие же, как и эти. Понаедут из своих мегаполисов и давай по лесам шастать. А ума-то – ни на грош. И не верят ни во что, ни в Бога, ни в черта. Вот и случается с ними в тех лесах всякое…
- И потом, никто не говорил, что здесь будут змеи! – продолжала возмущаться Вика, - да еще и так много!
- Блин, Вика! – уже всерьез разозлился Степан, издерганный ее капризами, - мы идем к Гадючьему ручью! Название тебе ни о чем не говорит? Что там, по-твоему, должно быть, бабочки с единорогами? Хорош уже паниковать. Пока ты ее не обидишь – змея тебя не тронет, она сама тебя боится. А даже если тронет – у тебя ботинки хорошие, туристические, не прокусит, - и успокоив так подругу, пошагал дальше.
А проводник Егор, дюжий мужик, бородатый, коренастый, только усмехался себе в бороду:
- Ну дети! Чисто дети! И куда только лезут?!!
И уже вслух, бравым молодцам и одной слегка зеленой девице:
- Не боись, скоро придем уже. Час, может, полтора осталось, - и опаской поглядел на небо, - хоть бы дождя не нагнало, вон тучи-то какие! И ведь не было ничего с утра…
И они потопали опять. Впереди Егор, за ним Степан, потом Вика и замыкающим – Миха, как наиболее подготовленный и уже имеющий опыт пеших походов, сплавов и вылазок. Шли они по заметной лишь одному проводнику тропке. И направлялись к Гадючьему ручью. Ну как ручью - небольшой каменистой речушке. Где-то она и впрямь была ручей-ручьем, а где-то - разливалась хорошей такой речкой, со своими омутами и водоворотами. Да, а еще там водились змеи, и не только гадюки. Но только в верховьях. Кишели просто, что их туда привлекало – Бог весть, но местные еще и из-за этого старались в эти места не заходить. Змеи же – безмозглые твари, им все равно кого кусать, а ты поди уберегись, когда их там видимо-невидимо…
****
На берегах этого Гадючьего ручья в конце XIX - начале XX веков находили золотые самородки, чуть подальше – и золотишко артелями мыли. Не прииск, нет. Для полноценного золотого прииска слишком много всего везти бы пришлось, а там – ни дорог, ни тропок – одни направления. Болото… Да и золотого песка не так чтобы много намывали. Ну, паре-тройке артелей еще хватало, а вот для прииска – уже маловато.
А потом вся золотодобыча как-то резко и внезапно заглохла. Буквально за полгода, может, за год. Распались и разбежались кто куда артельщики, а люди стали с опаской забредать в эту часть леса. И почему так сталось – никто не ведал. Ну, местные, конечно, знали, в чем дело, а власти… Да кто ж им что скажет-то? Так и заглохло тут все…
А у Михи был дружок один родом их этих мест. Вот он Михе как-то раз по пьянке и рассказал страшную сказочку. Что, дескать, золотишко в этих краях водилось. По берегам ручья его находили, и песок, и самородки. А еще жила здесь, у истоков Гадючьего ручья, лесная ведьма. Артели ее стороной обходили, не трогали, да и она их не сильно жаловала. Но если кому их старателей, либо из деревенских помощь была нужна – не отказывала, только сама никогда не приходила, обычно к ней все за помощью бегали. Мази там, снадобья всякие, когда и заговор какой просили, для удачной охоты-рыбалки, на хорошую торговлю, чтоб в лесу не заблудиться… И плату за свои услуги брала та ведьма не деньгами, а продуктами, когда и работой какой. И если ведьма оставалась довольна, то особо угодивших ей и наградить могла – самородки золотые таким людям будто сами под ноги прыгали.
А потом случилось здесь что-то плохое, недоброе. И ведьма лесная исчезла, сгинула, как и не было ее никогда. Одна избушка только от нее и осталась. И золотодобыча захирела, старатели постепенно разбежались, говорили, мерещиться им тут всякое. Да, а еще та ведьма змей дюже любила, у нее даже ручная гадюка, говорят, была. И змеи ее, как ни странно, тоже любили. Может поэтому и было их тут великое множество, поэтому они тут и селились. Артельщики были не в обиде, все им меньше этих тварей ползучих опасаться. Вот такую вот сказочку и рассказал Михе друг о делах давно минувших дней, преданьях старины глубокой.
А Миха с тех пор загорелся, зажегся идеей сюда приехать и сходить к Гадючьему ручью, к ведьмину логову. Ему это место даже во сне снилось, так он мечтал здесь побывать. И чем черт не шутит, может, и ему повезет и найдет он свой золотой самородок. Он рассказывал об этом друзьям и глаза его горели. Нет, не жаждой золота или наживы, а жаждой приключений, неизведанного, таинственного и манящего. И уговорил-таки своего лучшего друга Степана на эту экспедицию, а там уж и Вика, Степина девушка, к ним подтянулась.
Егор, услышав эти Михины рассказы и мечтания, только сплюнул: «Ага, найдешь ты там чего! Аж два самородка! Как бы гибель свою ты здесь не нашел, осел городской!». Потому и вызвался один-единственный из всей деревни этим дурням городским в проводники. Не знают же ничего, зеленые совсем, молодые, непуганые. А там места такие, что даже он, бывалый мужик, исходивший эти леса вдоль и поперек и знавший их как свои пять пальцев, и то там бывать опасался. Нет, лес там как лес, деревья как деревья, но давит там что-то, гнетет. И дышать там тяжко, аж душит, и холодом веет…
Вот и вышли они сегодня на рассвете к Гадючьему ручью, будь он неладен совсем, рассчитывая вернуться в деревню до темноты. Только, глядя теперь на этих дурней молодых, Егор сильно сомневался, что успеют они к ночи вернуться. Слишком уж медленно они шли, да и отвлекали его постоянно, и сами отвлекались. Особенно старалась Вика. То ей было жарко, то холодно, то змея на дороге, то хотелось пить, то писать, то ботинки ей ногу натерли, одним словом, фря городская, изнеженная, и зачем только потащилась с ними. А еще тучи эти, будь они неладны. Как нагоняет кто…
И Егор мрачнел с каждым Викиным закидоном, уже рассчитывая, что ночевать им придется в лесу и как бы это получше обустроить. Да еще и в таком месте. Ох, неладно было на сердце у Егора, неспокойно, как-то они еще ночь переживут. Пожалел уж двадцать раз, что связался, согласился у этих детей непуганых проводником быть. А с другой стороны – с ним у этих ребят хоть какие-то шансы выжить есть, поперлись бы сами – точно бы пропали.
****
Наконец, уже за полдень, дошли они до Гадючьего ручья. И все бы ничего, лазай по берегу – не хочу, ищи свои золотые самородки, если повезет. Но нет, Михе втемяшилось побывать именно у ведьмина логова. Что его так туда тянуло - непонятно, одно знай твердит: «Хочу увидеть, где ведьма лесная жила. В избушке ее побывать». На все Егоровы уговоры, что место это нехорошее, темное, сколько лет там ведьма эта жила, так мало ли чего там случиться может, Миха не реагировал, веди и все тут. Делать нечего, деньги уплочены – пришлось идти и ребят с собой вести. Да и то, не поведи их Егор, сами ведь полезут, идиоты.
Но тут уж, против течения ручья, по бережку, полегче пошло. И идти было хорошо, почва по берегу ручья была каменистая, твердая. И змей возле воды поменьше встречалось. Так что ребята под руководством Егора довольно ходко дошли до ведьмина логова.
Ну, что сказать, ничего примечательного здесь не было. Избушка как избушка. Маленькая, кривенькая, заброшенная. Впрочем, еще довольно крепкая, даже крыша не провалилась и окна целые. Что было вообще удивительно, она ж столько лет без хозяйки в лесу простояла.
А вот давило здесь что-то и дышать тяжко было – это факт. И не одному Егору, ребята тоже это почувствовали. Но отмахнулись, может, тут испарения какие из земли поднимаются, может еще чего. Что ж теперь, каждый чих сверхъестественному приписывать.
А Егору было неспокойно, таилось здесь что-то недоброе, темное. Пока Миха бродил взад и вперед по берегу ручья, а потом круги возле ведьминой избушки нарезал, а Степан с Викой под деревом сидели и отдыхали, Егор набрал хвороста, запалил костер и уже выкладывал из рюкзака взятые из дому, немудрящие продукты. Перед обратной дорогой надо бы подкрепиться, а то на голодный желудок и вовсе не дойдут. А сытому - и жизнь сразу налаживается, да и идти веселее.
Разложив все припасы, позвал ребят. Устроившись возле костра, они все вместе весело начали уминать предложенную им нехитрую снедь. Шутили, смеялись, подкалывали друг друга. И таким вкусным им все казалось после похода, даже душащее, тяжкое ощущение на миг отступило. Егор только диву давался: «Ну, детский сад! Вроде ж взрослые уже люди, а дурачатся, хохочут чисто дети несмышленые».
Наконец, с едой закончили, что не доели – убрали в рюкзаки, мусор, какой образовался, прикопали. И Егор скомандовал: у вас есть час отдыха, не больше, иначе до ночи не успеем, придется в лесу ночевать. Ночевать в лесу никому не хотелось, но отдыху все обрадовались. Миха, что козлик молодой, поскакал опять к ручью – самородки искать. А Степа с Викой разулись и устроились под деревом, отдыхать.
Егор сидел у костра и бездумно смотрел в огонь. И вдруг ему на плечо упала капля, потом другая, и вот уже дождь забарабанил ему по голове, по плечам как ненормальный. Егор, схватив свой рюкзак, кинулся под дерево, там было еще относительно сухо. Туда же, вымокнув чуть не до трусов, к ним заскочил и Миха.
- Дела, - подумал про себя Егор, - как же дальше-то? - и взглянув на небо, зло сплюнул, - вот, зараза! Дождь-то затяжной, как бы на всю ночь не зарядил. Какой уж тут ночлег в лесу.
Простояв минут пятнадцать под деревом, Егор убедился – дождь не утихает, придется им искать ночлег. Об обратной дороге и речи не шло. Какая уж тут дорога – руки в полуметре не видать. И хоть и скребло у Егора внутри, и страсть как не хотелось этого делать, но скомандовал он ребятам мелкими перебежками, от дерева к дереву, но топать в ведьмину избушку. Здесь ночевать останутся, авось, за ночь не съедят. И они побежали…
Продолжение следует…