Первый завтрак в Берлине

Он учился вместе со своей сестрой, Берте, в особенной школе для мальчиков, воспитывавшейся в наших традициях, и окончил в ней семь классов. Он был очень талантливым ребенком и, как нетрудно догадаться, пошел в Мюллера и Юмеля.

— Да, это и есть Берта, — подтвердил я.

— Это хорошо, что ты вспомнил. В свое время я тебе рассказывал.

Было ясно, что вспомнил он это не случайно. Мюллер и Юмель родились в одно и то же время, но в разные годы: обоим было по пятьдесят лет.

Я сказал:

— Продолжай.

Трой продолжил:

Свой первый завтрак в Берлине я съел в гостинице «Амбассадор». Обычно у них перед входом стоит швейцар, но тут мне говорят, что швейцара нет, и я шагаю вперед, к стойке. Здесь мне наливают кофе. Я пью кофе, смотрю на Коллинза, который как раз выходит из «Амбасадора».

В правой руке у него газета, в левой — сигарета. Он чмокает губами, как делал всегда, когда хотел чего-нибудь добиться, и говорит швейцару:

Вон, швейцар. Пошли. Ну, пошли.

Сначала было не так уж хорошо. Я увидел лацкан его фрака, а сам он находился очень близко. Я подумал:

«Вот так номер. Он всегда пьет в «Амбадора». Ну-ка, посмотрим».

Я быстро поставил чашку на стол.

«Сперва я его ударю», — подумал я и правой рукой ударил Коллинса по правому глазу. Коллинз дернулся, рот его открылся. Кофе выплеснулся ему на шею.

Швейцар побежал. Я быстро повернулся и увидел Коллин-зза. Он шел мне навстречу, держа газету, и на лице его было написано удивление. Он встал на одну ногу и наклонился, чтобы не упасть. Я изо всех сил ударил его правой рукой по уху, а левой — по животу и шее. Он попытался наступить на одну, но сразу упал и остался лежать. Кровь текла. Но он был в рубашке и штанах, а рубашка у меня всегда мокрая. Я повернулся и пошел прочь. Швейцар смотрел на меня сверху вниз. Он, наверное, думал, что я за ним гнался.