Даня Рожко

Он учился вместе со своей сестрой, Берте, в особенной школе для мальчиков, воспитывавшейся в наших традициях, и окончил в ней семь классов. Он был очень талантливым ребенком и, как нетрудно догадаться, пошел в Мюллера и Юмеля. — Да, это и есть Берта, — подтвердил я. — Это хорошо, что ты вспомнил. В свое время я тебе рассказывал. Было ясно, что вспомнил он это не случайно. Мюллер и Юмель родились в одно и то же время, но в разные годы: обоим было по пятьдесят лет. Я сказал: — Продолжай. Трой продолжил: Свой первый завтрак в Берлине я съел в гостинице «Амбассадор». Обычно у них перед входом стоит швейцар, но тут мне говорят, что швейцара нет, и я шагаю вперед, к стойке...

Рабочие поднялись на лифте на четвертый этаж, вышли в коридор, а потом на улицу, к стоявшему неподалеку от входа в подъезд такси. В салоне машины Чухонцев сел на заднее сиденье, на водительское место. А через сорок минут они уже были в аэропорту «Домодедово». Едва выйдя из здания аэропорта, Чухнцев увидел, что у небольшого здания таможни толпятся люди. Он подошел поближе, и тут его внимание привлек большой черный лимузин. Из него выскочило несколько молодых людей в одинаковых светлых рубашках и черных пиджаках. За ними на улицу выбежали несколько мужчин в темных пиджаках и черных рубашках. Чухнцева удивило их явное сходство с сотрудниками ФСБ...

Нам предстояла долгая дорога в лагерь, в котором собирался учиться мой сын. Сестра и муж остались в доме, а я с матерью и группой стариков отправилась в лагерь. Немцы на своих повозках, а мы пешком. До места добирались почти два дня. Наконец прибыли в лагерь у деревни Сеньково. Жили мы в одноэтажных зданиях, построенных из бревен, крытых соломой, с перегородками из досок. Кое-где были и бараки из неотесанных бревен. Но они были построены около дороги для рабочих и выглядели убого и кое-где уже были разрушены. Несмотря на наше бедственное положение, все старались нам помочь. Наш дом, в который я пригласила брата и его молодую жену, был еще цел...