Из окон были видны кремлевские звезды, еще дальше – высотка на Котельнической, вся Москва будто внизу.
«Ни фига себе!» – только и сказал я.
Хозяйка улыбнулась: «Да, вот так и живем».
Дом старый, конца 30-х, построен для выдающихся артистов. Внизу увешан мемориальными табличками с золотыми буквами и красивыми профилями былых жильцов.
Сюда я попал с компанией лет двадцать назад. Друзья мне сказали: «Там квартира – обалдеть!».
Такой и оказалась. Большая гостиная с коврами и тяжелой бронзовой люстрой; спальня, утопленная в глубине коридоров; ванна с небольшим окном на улицу; кухня, откуда выход на черный ход – для советской прислуги, чтоб не маячила перед глазами.
Мы принесли вина, хозяйка Татьяна небрежно поглядела на бутылки: «А французского не было?»
«Чувствуется аристократизм», – подумал я.
Ей было лет тридцать пять. Не красавица, но дама безусловно интересная. В синем платье, с алой помадой, с величавыми жестами.
Явно наследница славной династии. Говорила Татьяна совсем мало, как и подобает наследнице великой фамилии. (Только, блин, что за фамилия, еще бы узнать!)
Жила одна. «Хм!» – подумал я. Да всякий бы подумал «хм», увидев такую квартиру.
Татьяна достала хрустальные бокалы, я разлил вино, предложил тост за гостеприимную хозяйку.
«Благодарю, Алексей!» – сдержанно улыбнулась Татьяна.
И быстро осушила бокал.
«Хм!» – снова подумал я.
Татьяна кивнула в сторону бутылки: «Ну еще давай!»
…Через полчаса Татьяна была изрядно пьяна. Она включила группу «Руки вверх», прыгала, чуть не задевая головой сталинскую люстру, и громко подпевала дурным голосом: «И целуй меня везде, восемнадцать мне уже!».
Один из наших сказал: «Ну всё, готова. Ладно, пора валить».
Мы вышли в прихожую, где возвышалась мраморная балерина, статуэтка. (На ее воздетых руках висели сумочки хозяйки.)
Но Татьяна не хотела отпускать меня: «Лёха, ты куда, давай еще накатим, чо ты как не родной?».
Еле ушел. Хозяйка крикнула вслед: «Ну и козёл!»
Однако я все же хотел выяснить, что за семья у буйной Татьяны.
И мне объяснил приятель, который туда и привел.
«Итак, – начал он с усмешкой. – Это сюжет для комедии. Следи внимательно!»
Жила знаменитая балерина, любимица Сталина, фамилия сейчас неважна. Ей Советское правительство и выдало эту квартиру. (Да, статуэтка той балерины и была в прихожей.) Но уже в конце 50-х она покинула сцену, ей надоели поклонники, она стала вести почти затворническую жизнь. Балерине требовалась надежная домработница, предыдущих она выгоняла со скандалом. Вскоре такая нашлась, молчаливая и покорная. Умела прекрасно готовить и мгновенно выучила прихоти великой хозяйки.
Балерина прожила еще долгую жизнь, в полузабвении, курсируя между этим домом и большой дачей, тоже подаренной ей чуть ли не лично Фурцевой, с которой она приятельствовала.
И верная домработница была рядом все эти годы. Дам сближало еще и то, что обе не имели семьи.
Балерина умерла в конце 80-х. Квартиру она завещала домработнице, больше некому. Та жила в огромной квартире, не очень понимая, что ей делать с таким пространством. А потом заболела, решила вызвать племянника из Таганрога, чтобы помогал. Прописала его.
Племянник явился, однако старушка вдруг быстро умерла от инфаркта. Зато квартира досталась племяннику. Ему было лет пятьдесят, человек неопрятный, вздорный, переругался со всеми интеллигентными соседями. Но быстро женился на скромной девушке из Ростова, где он ее нашел – загадка.
Да, той девушкой и была Татьяна. («Хм…» – подумал я.)
Племянник тоже вскоре скончался, верней его сбила машина на пустой ночной улице. Вот такое несчастье.
И хозяйкой квартиры великой балерины стала Татьяна, любительница выпить. Девушка, вся связь с искусством которой заключалась в любви к группе «Руки вверх».
Она нигде не работала, а ей и не надо: в наследство досталась еще и шикарная дача, которую Татьяна успешно сдавала. И прекрасно бухала на эти деньги.
Недавно я решил узнать, как дела у Татьяны и у ее недвижимости. Выяснил. Татьяна уехала жить в Америку, она продала дачу – купила отличный дом рядом с Бостоном. А квартиру с видом на Кремль сдает за огромные деньги.
Иногда удача валяется посреди дороги, надо только умело повернуть руль.
Алексей БЕЛЯКОВ