/Записки технолога/
Было это в декабре 2000, в феврале 2001 года, когда приехали менеджеры из «Норильского никеля» для переговоров по отработке технических возможностей по изготовлению на нашем заводе двух обжиговых печей для обжига руды, и так как на нашу службу ложится вся нагрузка, послали нас на переговоры: начальника литейного бюро и меня, как термиста. Стрелка была забита в технической библиотеке. Как стало известно, нашими специалистами из отдела заказов по этой теме был выигран тендер. Мне тогда конструкторы знакомые при встрече хвастались, что тендер выиграли на хороший заказ. Хоть бы с нами поговорили, сможем ли мы выполнить этот заказ, а то получается, что, без нас, нас и женили.
В читальном зале библиотеки стояли, сидели, прохаживались три молодых человека в элитном прикиде. Представились, и стали вводить нас в курс дела и показывали чертежи заказываемой ими печи. Не простые были ребята, - несколько высокомерны от значимости своего звания, но мне их снобизм до одного места, до лампочки. Не мы к ним приехали, а они к нам. Мы с моим коллегой из отдела, каждый по своей области, внесли наши предложения и просьбы по корректировке технических требований в чертежах, прилаживаясь к особенностям и возможностям нашего производства. Они были не против наших дополнений.
Отказался мы принимать лишь одну деталь – огромное зубчатое колесо, диаметром в два с половиной метра, с шириной венца в 200 мм. Объяснил, что нет у нас условий и необходимого оборудования для получения твёрдости на зубьях, а при нормализации можем не получить нужной твёрдости. Возможностей для термообработки нет даже на предприятиях области.
Предложил им разыскать возможности для обработки этих четырёх колёс на других предприятиях или снизить твёрдость. Обещали подумать о размещении заказа на другом предприятии, но сказали, что раньше эти колёса изготавливали зеки, не то в самом Норильске, не то, где-то ещё на севере. Подумал тогда, ну, какое оборудование может быть там, у зеков, наверняка «сырое» поставили под видом калёного. Знаю. как умеют «почернить» сталь и выдать её за калёное. Часто старший мастер в цехе приходил в термичку и просил «почернить» термистам ту или иную деталь. Говорил:
-Ты почерни только!»
Пригласили менеджеры приехать к ним, в Норильск, для подробного ознакомления и согласования. Мы с коллегой раскланялись, подумав про себя:
–Нет уж, лучше вы к нам.
Всё же в Норильск послали начальника бюро по литью. Так как вопросы у них были по выплавке термостойкой стали. Собирали парня в поездку всем отделом. Ведь предстояло в самый лютый мороз от наших белгородских оттепелей.
– Смотри, - напутствовали его в шутку девчата, не отморозь себе ничего, ты нам здесь нужен, - через неделю он промёрзшим вернулся с массой впечатлений. Тамошние морозы, рассказывал, легко переносятся, хоть и трудно в первое время переносить. С восторгом отмечал их производство, как им платят, как они там живут, их быт, какие там столовые на предприятии, кормят как в ресторане и очень дёшево. Понравилось ему в Норильске.
Надо сказать, что с весны прошла серия массовых сокращений и отдел наш полным составом был расформирован. Оставшихся, собрав из всех отделов, объединили в один, так называемый инженерный центр. Из нашего бюро только новенькая девочка, молодой специалист осталась, некоторые литейщики нашли работу в литейном цехе, а несколько кузнецов в кузнечно-термическом, я и начальник литейного бюро оказались на бирже труда, как и многие с нами, я год походил на биржу, а потом бичевал, до пенсии, нигде не найдя по профессии работу, да и за больными родителями надо было присматривать.
А паренёк этот нашел временно на одном из заводов города работу по специальности, но и потом был сокращён и там, уехал в Москву, и, говорили, нашёл хорошую работу, что там дальше у него я не знаю. Дай ему Господи удачи и счастья. Но мало того, уже не зная за что сокращать, придумали аттестацию людям без высшего образования, даже начальников цехов и отделов - прожжённых производственников тестировали комиссией в десять человек перекрёстным допросом (пардон – опросом), но и тех, кто прошёл аттестацию, в т. ч. и ваш покорный слуга, тоже сократили. Случился интересный и весёлый случай на аттестации с парнем, умницей, компьютерщиком, конструктором.
Ему начальник аттестационной комиссии задал сложный вопрос по сварке, зачитав в толстом справочнике или рабочем документе, и тут же захлопнув его. Вопрос был не по теме, не по профессии парня, и он не растерялся, а переспросил:
- Простите, я не расслышал, задайте вопрос ещё раз, - председатель комиссии стал лихорадочно листать толстый сборник и не найдя нужную страницу, замялся и поставил себя в неловкое положение. Парень этот был на заводе героем дня.
Последний крупный заказ
Немного надо рассказать и об изделии, которое нам сосватали произвести на свет божий, изготовить на наших мощностях. Приходилось хвататься за любые заказы, даже нереальные, лишь бы сохраниться заводу и было бы чем платить персоналу. А заказали нам изготовить две обжиговые печи для обжига руды. Печь представляла из себя сварную конструкцию из швеллеров (футеровать её уже будут в Норильске). Длина примерно двенадцать метров, ширина три, высота два с половиной метра. К печи должны быть смонтированы литые жароупорные детали, в роли обрамления, шарниров и движущиеся в самой печи рычаги, вроде загребущих рук, предназначенные ворошить руду в печи. Двигающий момент для движения осуществляли через редукторы на цилиндрические, конические шестерни, и такие же зубчатые колёса, а также и оси.
1.Большие колесо диаметром 2,5м с шириной венца 200мм из стали 40ХЛ с получением твёрдости 28-33 единицы по Роквеллу – 4 штуки; 2. Колесо коническое, диаметром 600м, высотой 200мм, из стали 18ХГТ глубиной слоя нитроцементации 1-1,5мм, твёрдость 54-58HRC, в количестве 36 шт. 3. Шестерня коническая, диаметром 250мм, высотой 180мм, сталь 18ХГТ, нитроцементация 1 мм, в количестве 36 шт. 4. Шестерня цилиндрическая, диаметром 400мм, высотой венца 120мм, стали 40Х, твёрдость 40-45., количество 4 шт. 5. Ось, длиной 650мм, диаметром 100мм, поверхностная закалка токами высокой частоты на твёрдость 48-50 HRC, на глубину 1-2мм, в количестве 4 штук. 6. Литые детали из жаростойкой стали. Сдавать по механическим свойствам в пять показателей, режим – нормализация с высоким отпуском.
На все эти детали предстояло написать режимы термообработки, утвердить в службах и переслать по назначению, кроме того выдать в отдел механизации технические задания на разработку необходимых приспособлений, в общем, - подготавливать производство.
Втюхали таки нам большое колесо с указанием в чертеже о проведении режима улучшение (закалка с высоким отпуском) с получением твёрдости 28-33 единицы по Роквеллу. Сразу заявил руководству, что Норильск был предупреждён о невозможности нами улучшить колесо из-за отсутствия соответствующего оборудования. Предложил поставить в той твердости какая будет на отливке после режима нормализация с высоким отпуском. Меня заверили, что отливки у них всегда твёрдые, может и попадём в нужный интервал твёрдости. Всё это вилами на воде писано и риск для меня большой, но будь что будет. Уткнёмся – разберёмся.
Выдав заявку в отдел механизации и автоматизации, описав схему укладки на под печи литья и написав предписания на термообработку с выдачей цехи и службы, немного успокоился. Теперь буду ждать появления деталей в цехах, а когда они появятся, - реакция будет такова, как у генералов и солдат перед началом Бородинской битвы, показанной в фильме Бондарчука «Война и мир»:
- Вот оно! вот оно!! Началось!
Когда наконец отлили большие колёса, я снова всех предупредил, что твёрдость может не получиться, на что мне опять начали рассказывать про норильских зеков. Как же чувствовалась поддержка тех людей, которые меня поддерживали и убеждали, что не всё так просто с зеками.
Режим термообработки жароупорной стали был длительным, в три операции, с гомогенизацией для размельчения грубой структуры после литья, нормализацией и высоким отпуском. Чтобы хоть немного получить твёрдость по чертежу – попросил рабочих после нормализации охладить колёса на подставках печи, аэратором, усиленно воздухом.
Как они остыли, - замерил твёрдость приборчиком Польди и вроде получилось попасть в заложенные пределы. Хорошо, что не требовали контроля механических свойств, а только твёрдость. Механические свойства трудно было уловить на этой стали. Это вам не 25Л. Пришлось много попереживать с этими плавками, делать дополнительную термообработку или повторно направлять образцы в лабораторию механических испытаний, торчать там, чтобы первому узнать результаты и сообщить старшему мастеру термоучастка и обрубки. Мы с ним также нервы трепали с нибистой сталью и с отливками для другого заказа. Вирши тогда написал, чтобы как-то снять нервное напряжение: Ходил по жизни парень лёгко, Курил сигары «Партагас». Не сгубила его девка, Но погубил Кубаньбургаз.
В инструментальном цехе провели нитроцементацию первой партии шестерен и взяв дополнительно заложенную деталь как свидетель, - пошли с нашим парнем из кузнечного бюро в литейный цех. чтобы отпилить там кусок от делали и протравить в гальванике, чтобы удостовериться в получении глубины нитроцементованного слоя и уверить неверующих, что мы можем получить его (а были такие, которые не знали, что мы с 1980 года этим занимаемся), показать контролёрам и сдать партию. Позже предложил прилагать к партии деталей планки-свидетели, которых на месте ломали и смотрели глубину слоя. Тёмный слой сразу резко прорисовывается на фоне светлого.
Для уточнения маршрутной технологии и сборки в 28 цехе этих самых печей, а также для утряски различных вопросов по ходу производства собирали всех специалистов, кто вел этот заказ в кабинете ответственного за выпуск изделий этого заказа, называть в дальнейшем, для простоты его буду ОЗВ (ответственный за выпуск). Он нашего отдела были я и начальник литейного бюро (НЛБ). Собрались вокруг большого стола и разбирали все вопросы по каждой детали. У НЛБ с ОЗВ возникли какие-то трения по вопросам выпуска литья и были они друг другом недовольны. В общем – дулись друг на друга. Я не вдавался в их трения, потому что у самого было проблем выше крыши.
К тому времени случилась чехарда с начальниками бюро. Филимонов ушёл на другую работу, не такую нервную, поставили над нами молодого парня, не термиста, и он тоже ушел впоследствии и назначили другого, к которому тоже надо было привыкать и как к человеку и к приёмам его работы. Рассказал ему о новом заказе и по проблемам, с ним связанными.
Инструментальный цех благополучно справился с закалкой шестерен из стали 40Х и слава Богу. Потом привели тонкостенные конические колёса на нитроцементацию и закалку. Первоначально их на ребро укладывали и поштучно калили – это сложно и долго. Придумали с термистами конструкцию, куда можно по несколько штук нанизывать на трубу с основанием и петлёй сверху.
Написал рацпредложение и получили с термистами премию, небольшую, но нам хватило. Теперь партией, сразу охлаждали в масле. Пришлось пойти в литейный цех, набрать там жидкого стекла в бутылку, талька и шамотного мертеля, - навести кашицу в цехе и обмазать те поверхности, которые не требуют нитроцементации и предупредил термистов, чтобы с сырой обмазкой в печь не клали, а то потрещит обмазка и всё насмарку.
Первую партию этих колёс по твёрдости сдали контролёру, но надо было вложиться и в радиальное и торцевое биение с узкими параметрами. Уложили колёса на стальной пол цеха, и если контролёр Валя что-то подозрительное замечала, то я, стоя рядом, убеждал её, что это пол такой кривой а не колёса. На том к счастью и сошлись. Приходил в цех ОЗВ и спрашивал, как с колёсами. Валя отвечала, что всё в порядке и он довольным уходил.
Привезли вторую партию этих колёс и опять несколько вышли с биением. Ведь колёса крупные и калили без особого заневоливания. Такую крупную деталь, да сложной конструкции ничем не заневолишь (я уже писал, помнится об этом), только на Бога надежда, без него никак в нашей профессии термиста. И однажды ОВЗ позвонил мне в отдел и очень вежливо спросил:
- В каком состоянии вторая партия колёс и когда будет готова?
Я, зная, что есть поводка, промямлил, что основная партия готова, только есть небольшая проблема с биением на трёх колёсах. Он, уже изрядно задёрган был и высшим руководством, и заказчиком, и стал по телефону нагнетать, накручивать интонацию речи – от вежливой до жёсткого мата. Меня аж колдобило от его жёсткой энергетики, и я стоя у телефона, с трубкой возле ушей вытянулся в струнку. Умел он… Я всё понимал, хорошо зная, что ему гораздо сложней, чем нам - отвечать за весь заказ и сборку никогда в жизни не изготавливаемого изделия, не свойственное нашей продукции, у него гораздо больше проблем.
На следующий день, встретив меня в инструментальном цехе за замером биения колёс с контролёром, спросил, как с колёсами, мы ответили, что все сдали, вот, последнее проверяем. Он просветлел лицом и спросил меня, не обиделся ли я за вчерашнее.
– Нет, что вы, ответил я, наоборот – бодрит! - он улыбнулся и пошёл разбираться по другим вопросам, по другим цехам. Я с ним раньше работал, когда он ещё был начальником цеха и я приходил к нему, заказать оснастку для термообработки. Всегда цех всё выполнял хорошо. Молодец он.
Предстояло проводить закалку на трубогибочном стане четырёх осей. Приспособления, изготовленные привезли в цех атомных трубопроводов и скинули у установки. Пришёл к ребятам- операторам по гибке труб, Володе Игнатуше и Валере Шарацкому (написал их настоящие фамилии, к большому сожалению этих прекрасных ребят нет уже, царствие им небесное). Обговорили режим закалки, показал им предписание. Мы не первый раз с ними калили детали разных заказов, и шкивы, и вальцы, и оси. Некоторые вело в штопор, как шнек мясорубки (утрирую), но предусмотренный припуск спасал положение.
Всегда выбивал им дополнительную премию за отработку режима и за новую технику. Старался, чтобы хорошо оценили их работу. На меня ребята не жаловались, им дополнительные закалы были дополнительным заработком. Попросил окончательно не охлаждать оси, а, чтобы слегка они парили (своеобразный самоотпуск), чтобы без отпуска не потрещали после пролёживания, перед другой операцией. Генка Юрьев в инструментальном, оси окончательно отпустил в печи ПН-32 для надёжности.
Привезли отливки огромных колёс для нарезки зубьев и механической обработки в ремонтный цех. Только там был станок для нарезки зубьев. Видел я, как трясся станок и скрипел, когда фреза нарезала зубья. Фрезеровщик боялся за свой станок и подумывал, а не запросить ли у начальства увеличения норм и расценок на операцию, а я стоял и внутренне радовался, что есть твёрдость, не промахнулся я с обдувом отливок аэратором.
Однако четвёртое колесо не трясло так станок, как первые три. Видать не так хорошо аэратор охлаждал спрятавшуюся за другое колесо отливку, и это всё ввергало меня в уныние, что твёрдости нет, и думалось сразу, на кого будут списывать брак и как отбиваться от нападок. А ведь предупреждал.
Штаб-квартира контролёров, из перестраховки, выдвинуло требование, делать замеры твёрдости не три зраза на изделии, а все двенадцать с записью в специальном формуляре, записывая результаты на каждый номер замера с приложением схемы детали и сводной таблицы.
Опять контролёры свалили на меня проведение замеров твёрдости. Не захотели женщины ползать на коленках по полу и замерять все четыре колеса, все 48 замеров, «испачканные» к тому же в индустриальном масле. Опять ползаю на корточках по бетонному полу цеха, опираясь коленками, чтобы не испачкаться, на справочник по металловедению с таблицами переводов твёрдости с Бринеля на Роквелл.
Испачкал и истрепал, когда-то сияющую книжку. Сначала я обтирал колёса ветошью от масла, а потом замерял твёрдость полученным нами совсем недавно твердомером портативным «Константа», перепроверяя испытанным прибором, стариной Польди. С ним я был хорошо знаком и знал к нему все подходы. То, что я вычислил - вычислила и контролёр 4-го цеха, что когда берёшь эталон большей твердости, то и твёрдость на детали получается выше. И та женщина контролёр, выезжая по рекламации на предприятие-заказчик, брала с собой несколько видов эталонов, для деталей большой твёрдости и для малой.
Так вот мы и хитрили с ней и когда поделились друг с другом нашими наблюдениями, что мы как Попов с Маркони вышли независимо друг от друга к одному выводу, порадовались, что мы такие умные. Был у нас, в термичке инструментального цеха термист – Павел Майоров, который мог любую твёрдость получить на электрическом приборе, твердомере Роквелл. Не получалось сдать термистам контролёру Лидии Никандровне, или скажем - начальнику БТК Липовому какую-то деталь. Тут приходит в каморку Паша, узнаёт в чём дело и говорит: - Да вы не умеете замерять на этом приборе. Сядет, нажмёт на рычаг, крутанёт ловко и - вместо 48 ед. HRC все 57. Учитесь, скажет, пока я здесь, с вами.
На трёх колёсах твёрдость с натяжкой, но выходила. Иногда выпадавшая точка с пониженной твёрдостью мной игнорировалась и в среднем записывал хорошую, это без лукавства. А вот с четвёртой плохо выходило. Была и нормальная твёрдость, но в массе своей деталь не доходила до требуемых данных. Руководство цеха в прямую не говорило, но надеялось, что я припишу нужные результаты. Но я уже стакивался с этим и перед грядущим сокращением (о нём мы все уже знали) связываться с этим не захотел.
По молодости лет, когда молодой был и лихой, предложило мне начальство сходить в цех и замерить твёрдость на поковке. Не выходило у них с твёрдостью. Мне сказали:
- Иди, замерь, и чтобы твёрдость была, - ничего себе поручение. Пришёл, молодого начальника бюро технического контроля отправил за прибором Польди (нужный эталон с собой прихватил). Пока контролёр ходил за прибором в кладовую, попроси ребят-термистов зачистить площадку на поковке и вспомнил, как нам в техникуме рассказывал преподаватель наш по термообработке о наклёпе, как изменяется зерно из круглого в чечевицеобразное с изменением твёрдости в большую сторону.
Взял молоток у термистов и отчаянно побил по зачищенному месту и зачистил шкуркой. Принёс контролёр микроскоп и ударник прибора Польди, мысленно перекрестившись, - произвёл замер. Поглядел в микроскоп, замерил размер лунки на детали и на эталоне, сверился по таблице, умножил на коэффициент эталона и получил - нужные значения твёрдости. Сказал:
- Нормально всё, лучше зачищать надо, - контролёр перепроверил и улыбнулся от счастья, что сдали поковку. Пришёл в отдел, сказал, что в цехе все довольны, всё «хоккей» и как Паша про себя сказал - учитесь пока я здесь. Чревато заниматься такими делами. Может рекламация прийти от заказчика и тогда ты крайний, все тогда от тебя открестятся. Руководство ремонтного букой смотрело на меня, но и пусть смотрит. Пусть их контролёры пишут в формуляре. В конце концов не знаю, как, но сдали четвёртое колесо.
Наконец, с божией помощью все детали обжиговых печей были готовы, и настал момент контрольной сборки. Для этого очистили пролёт в 28 цехе и печи стали понемногу монтировать сборщики. Все мы, принимавшие участие в этом деле, ходили смотреть на дело рук своих. Любовались печкам и на торжество нашего труда. Запустили по команде ОЗВ механизмы, и зашевелилось всё, задвигалось.
Забегали наши шестерни и колёса без накладок и скрипа, как по маслу. Сведущие о том, что одно большое колесо «того малость», уверяли, что калёные нитроцементованные колёса накатают и упрочнят её зубья, и всё будет хорошо. Литые загребалки, коленца, маховики весело крутились и загребали несуществующую руду. Выключай, сказал ОЗВ. Хорошо! Сейчас печи разберут и поедут они в Норильск, на родное предприятие.
Блаженное состояние в такие моменты, но состояние это быстро исчезает, когда появляется новый заказ с новыми трудностями и проблемами или надо разбирать очередную проблему в каком-либо цехе. Такова работа технолога. Пошел я к термистам моего любимого цеха и с ними отметили окончание всей этой нервотрёпки, они тоже участвовали, без них и не вышло бы многое.
Следующим днём зашёл я в нашу многотиражку и рассказал девочкам-журналистам, что завод завершает выпуск двух обжиговых печей для Норильска, и написали бы вы об этом статью, чтобы народ заводской знал об этом. А лучше всего вам расскажет об этом ОЗВ, возьмите у него интервью.
И вот, в очередном номере газеты под рубрикой «Производство» вижу статью под названием «Горячие печи для холодного Норильска». Вот, вкратце, что там было написано: Ассортимент выпускаемой продукции расширяется, и всё чаще мы берёмся ха изготовление новых, нетрадиционных для нашего предприятия изделий. Рынок диктует свои условия и необходимо производить ту продукцию, которая сегодня нужна потребителю. Сейчас на заводе полным ходом идут работы по выполнению заказа №№№, по которому изготавливаются две печи для норильской горной компании для обжига оксидов металла .
К изготовлению продукции мы приступили в декабре прошлого года. Работа началась с изготовления и выдачи техдокументации и технологических маршрутов. Заказ необычный, сложный, трудоёмкий.
Приходилось неоднократно собираться технологам всех производств, чтобы определить маршрут и технологию изготовление особо сложных деталей, механизмы перегребателя, привода и др. Заложены детали. Которые на имеющемся оборудовании изготовить невозможно. Возникают вопросы по своевременному изготовлению литья, кооперации и заключении договора на поставку комплектующих. Нет механосборочного цеха, а нам надо практически произвести полную сборку печей с установкой всех механизмов, сделать проверку на работоспособность, а затем разобрать и частями отправить заказчику. В выполнении заказа задействованы почти все цехи завода, основная нагрузка на коллективы литейного цеха и инструментального, 2-го механического, атомных трубопроводов, 25 и 28 цехов.
Необходимо организовать круглосуточную работу. В инструментальном цехе проводится 60% механическая обработка всех деталей. Ощущается дефицит основных рабочих, необходимо создать квалифицированную бригаду сборщиков.
Активное участие в технологической проработке данного заказа принимают начальник конструкторского-технологического отдела трубопроводного производства (имя рек), начальник бюро этого же производства (имя рек), инженер ОГМет Б.В. Евдокимов (ваш покорный слуга), начальник отдела по подготовке производства (имя рек), зам начальника трубопроводного производства (имя рек), заместитель начальника инструментального цеха (имя рек), руководитель группы по подготовке производства (имя рек) и многие другие. Они принимают максимум усилий, для того, чтобы работа была выполнена по плану. При условии рационального подхода каждого руководителя к качественному изготовлению продукции, считаю, что заказ будет изготовлен в срок. Для энергомашевцев это дело чести.
В отделе газету читали все. Отчего-то среди крупного и среднего ранга руководства затесался я, просто инженер, хоть и первой категории. Начальника литейного бюро вообще не оказалось в списке, его сдвинули в разряд «и многие другие», на что некоторые «доброхоты» и указали. Язвили в мой адрес, что меня назвали просто инженером, не уточнив категорию (мы с ОЗВ про категории не говорили).
Я отвечал, что мне глубоко безразлично, как там меня прозвали. А всё равно, НЛБ было обидно. Он в Мурманск ездил, мёрз там, занимался литьём новым, жароупорным, ведь без литья и не было бы печей. Ну, да ладно, как там говорил Пушкин? – «…а что прошло, то значит мило».
Приятно сейчас вспоминать, но и с трепетом души всю эту эпопею с норильским заказом, эту последнюю мою битву на полях производственных, с потерями нервных клеток и упоением от побед. Богу спасибо, он помог, не без него всё это благополучно прошло, могло быть и хуже.
Некоторые имена и фамилии не указаны или изменены.
Борис Евдокимов 2001 – 2021