Какое-то время все вокруг него молчали. Люди в компании переглядывались между собой. Ваня смотрел на него, но глаза его словно были пустыми и стеклянными. Он время от времени открывал рот, но закрывал его тут же, так и не произнеся ни слова. Артем стоял, сложив руки на груди и опустив голову. Первой, неожиданно для всех, очнулась и начала говорить Ирина.
— А ты кто такой? — спросила она громко, в голосе дрожала агрессия. Широкими твердыми шагами она стремительно сокращала расстояние от двери до окна. — Что ты вообще такое говоришь, а? Ты это с чего решил? — Ира подошла к мужу, положила ему ладонь на плечо, что словно было актом поддержки, и уверенно посмотрела на него.
— Что за чушь и бред? Как ты смеешь открывать свой грязный рот и говорить эти мерзкие слова? Я холодная? Я на цепи? Я держу своего мужа? Я — тень? — она неожиданно сделала выпад вперед и звонко залепила ему пощечину. — И этого мало! Ты разве был рядом? Свечку может держал? Да кто ты такой, чтобы стоять тут и разглагольствовать, какая я! Ты меня даже не знаешь!
— Вообще согласен, — Артем чуть придерживал свою жену за локоть. Она теперь и вправду была невероятно похожа на собаку на цепи: она не пыталась его больше ударить, но всем телом выдвинулась вперед, агрессивно выставив подбородок. Казалось, если бы ее не держал муж, она ринулась бы в атаку.
— Ты позволяешь себе рассуждения такие, будто ты нас хорошо знаешь. Но кто ты по сути есть? Ты даже и не сказать чтоб был в нашей компании. Изредка тебя зовут из вежливости, да ты и сам знаешь, что особо тебя никто не ждет. Оттого и приезжаешь под конец, и уезжаешь раньше всех. Да и не участвуешь в общем то ни в чем…
— Ага, зато говоришь как важно, прям будто все знаешь. Это ты что, такие выводы сделал? — В разговор вступился Иван. Он был все-же авторитетом: услышав его, все потихоньку стали подтягиваться; по компании прошелся сначала недовольный шепоток, а затем отчетливые фразы, повторяющие то, что было сказано «вождями» — он подумал, что это звучит эхом.
Ропот становился громче, а выкрикиваний все больше. Все стали медленно подтягиваться к нему, словно окружая его. Отступать ему было некуда — за спиной лишь узкий подоконник и открытое окно, из которого заманчиво повеяло вечерней прохладой.
— Ты если считаешь, что можешь так говорить, так расскажи-ка нам о себе тоже, что ж ты темнишь, — Артем чуть придвинулся всем телом к нему; своим высоким ростом словно нависая над ним. Ирина вслед за мужем тоже стала чуть ближе к нему, и казалось, вот-вот клацнет зубами. Это ощущение настолько охватило его, что он мысленно приготовился уворачиваться.
— Ага, — подхватил Иван, голос его снова обретал свою привычную громогласность. — И то правда. Мне вот что-то помнится лишь как ты молчишь все время, а значится и сказать то тебе нечего, а? А что ж ты сегодня то тогда рот свой раскрыть решил?
— Что он молчит?
— Больше не хочешь говорить, да?
Все вокруг, словно стая шакалов, подхватывали произнесенные ранее слова.
Голова его закружилась, ему стало дурно. Он закрыл глаза, духота комнаты словно держала его, не выпуская. А прохлада там, за окном, манила к себе. Ему казалось, он физически ощущает напор толпы. Словно это именно они, эти люди, а не духота, давили на горло и грудь, не давай дышать.
Хотя никто не трогал его, он лишь слышал голоса. Они становились все злее, все громче, и вместе с тем все отрывистее. Поначалу он еще разбирал какие-то фразы: они спрашивали у него, кто он, почему выше их, почему считает, что имеет право оскорблять их, почему считает себя лучше их. Они спрашивали у него, а что он, чем он отличился, где его добродетели, знает ли он что это вообще такое. Они спрашивали, почему он молчит, почему не смотрит на них, или ему стало стыдно, или ему нечего сказать.
Чем больше было голосов, тем сильнее кровь стучала в его висках. Ему начало казаться, что это уже не компания, что это толпа, и что если он сейчас откроет глаза, он увидит, что нет ей ни конца ни края. Голоса все усиливались, то смешиваясь в дикий гул, то вырываясь отрывисто, все больше похоже на лай, вой. Он уже перестал разбирать слова.
Голова его продолжала кружиться, и он не понимал, что происходит и где он находится. Не более получаса назад он был в компании людей, а теперь вокруг него звериный рык, лай, тявканье, смешавшиеся в адскую какофонию. Ужаснувшись, он распахнул глаза.
Свет ослепил его, он никак не мог сфокусировать взгляд. Среди ослепительного света он видел всполохи, на фоне которых серой массой двигалось что-то непонятное: не то толпа, не то единое существо, он никак не мог разобрать. Он попытался сфокусировать взгляд, пытался придать ясность видимому. Но ничего не выходило.
Усилившийся гул заставил его чуть наклониться вперед, словно сгибаясь. Ему хотелось закрыть уши руками, не слышать и не видеть всего этого. Вдруг серая масса как-то всколыхнулась, и часть ее словно метнулась к нему с бешеной скоростью. Вскрикнув от неожиданности и непонимания, что происходит, он отпрянул назад, пытаясь избежать с ней встречи.
Заднюю часть его бедер обожгло от удара обо что-то. Одной рукой он попытался прикрыть лицо, защищаясь. А вторую неловко откинул назад в поисках опоры. Но опоры не было. Рука его проскользнула, цепляясь за пустоту. Ее рывок инерцией тянул за собой тело. Он потерял равновесие и завалился. Прохлада и темнота мгновенно поглотили его.
В комнате висела тишина. И даже музыка на фоне отчего-то замолчала. Все смотрели на темно-синий квадрат окна, и казалось, что он всегда был такой — ровный, спокойный и тихий. Казалось, что это была иллюзия — мужской силуэт на фоне этого квадрата, который на самом деле никогда не существовал.
Не известно, сколько это продолжалось. Но тишину вдруг разрезал женский вскрик — одна из девушек в ужасе заламывала руки. Ее спутник, не говоря ни слова, резко обхватил ее за плечи и вывел из комнаты. Это был словно сигнал — вслед за ними все стали покидать комнату. Кто-то нервно и резко, словно в истерике. А кто-то медленно, пятясь к выходу и не в силах оторвать глаз от окна.
Ира стояла, глядя пустыми глазами туда, где только что сидел он. Ее лицо словно растворилось — лишь раскрытые глаза остались на нем. Она не шевелилась и, казалось, не дышала. Артем сел на ближайший стул и склонил голову. У Вани тряслись руки. Он взял два стакана и налил в них из бутылки, расплескав половину. Один он протянул Артему, ткнув им в его сцепленные на макушке пальцы. Тот взял стакан не глядя. Оба, не сговариваясь, залпом выпили, словно в унисон.
— Ну чтож, Темка. Походу влипли мы с тобой, — сказал Иван, грузно опустившись на стул и уронив пустой стакан на пол. Он посмотрел на Ирину и тяжело вздохнул.
— Скорую, Ир, вызывай. И ментов.
(с)
Это заключительная часть рассказа.
Прочитать с самого начала можно здесь.
Прочитать предыдущую часть можно тут.