Некоторое время назад мне предложили подумать над тем, как я представляю себе мир возможного будущего, где бессмертие стало нормой жизни. Вот что получилось из этой фантазии на волне вдохновения.
"Привет, коллеги.
У меня накопилось много мыслей о положении дел в нашей системе – и я призываю вас к диалогу. Не всё ещё уложилось в единую майнд-карту – поэтому излагать, наверно, буду нелинейно, в процессе установим связи. Надеюсь достичь восприятия каждого, кто выполняет миссию воскресительства.
Что значит быть воскресителем? В чём смысл нашей работы?
На первый взгляд, всё просто – возвращать наших предков к жизни, возрождать во всей полноте единый макроорганизм человечества. И это прекрасно – я не знаю, что может быть более волнующим.
Но уже давно я не вижу того пьянящего волнения, того ликования, которым были наполнены первые воскрешения. Мы привыкли к празднику – и он перестал быть для нас праздником. Воскрешения становятся обезличенными, однообразными, автоматическими. Я даже наблюдаю склонность некоторых наших коллег перекладывать свои обязанности на ботов.
Ответьте, вам было бы приятно влюбиться – а потом обнаружить, что вы влюбились в бота? Или вы считаете, что воскрешение – это менее значимое переживание для человека, чем влюблённость?
Итак, наша система деградирует – и её нужно реформировать. Для этого нужно вновь взглянуть на воскрешение глазами воскрешенцев.
…Я вспоминаю своё возвращение к жизни. Мне очень повезло с воскресителем – он действительно стал для меня проводником, наставником, другом. Он помог мне адаптироваться максимально спокойно и комфортно. Он пробуждал моё сознание мягко, неторопливо.
Я умирал больно – и когда боль резко исчезла, я был всё ещё поглощён паникой. Но вдруг ощутил его присутствие. Он сказал:
- Не бойся. Всё хорошо. Ты в безопасности.
Я понимал, что не мог выжить, и чувствовал себя будто во сне – поэтому сразу спросил:
- Я умер?
- Да.
- Ты ангел?
- Нет.
И когда я растерялся, не зная, что ещё спросить, он начал объяснять мне. Мы оказались на берегу моря в уютной беседке – то место напомнило мне студенческий лагерь, в котором когда-то прошли самые счастливые дни моей жизни…
Коллеги, я хочу, чтобы мы все вернулись к пониманию счастья как главного наполнения жизни. Быть живым – не значит быть счастливым! Мы несём ответственность за тех, кого воскрешаем. Мало просто включить сознание человека – нужно позаботиться о том, чтобы новая жизнь принесла ему счастье. Иначе зачем воскрешать? Просто для полноты коллекции?!
Как можно сразу же выливать ушат информации на неподготовленного воскрешенца? «Ты умер, ты ожил, прошло 500 лет – иди в новый мир и живи, как хочешь. Будут вопросы – обращайся. Свободен, следующий». А потом мы удивляемся, что воскрешенцы замыкаются в себе, не идут на контакт, не проявляют активности. Прикрываем собственную некомпетентность умными словами – вроде «непреодолимый ментальный барьер» или «отсутствие необходимого прижизненного опыта».
Какого ещё «прижизненного опыта»?! У нас не вызывает сомнений обучаемость ребёнка, мы легко интегрируем его сознание в общую нейросеть – но при этом ленимся нормально адаптировать взрослую полноценную личность из средневековья?
Первая обязанность воскресителя по отношению к воскрешенцу – общаться с ним в его личностном контексте. Не просто говорить с ним на его языке и не просто оперировать понятиями его эпохи – но понимать его индивидуальность.
Что это был за человек, с какой судьбой? Что любил, что не любил? Во что верил, о чём мечтал? Был ли он счастлив? Что делало или могло бы сделать его счастливым?
…Когда я был уже достаточно готов, воскреситель помог мне осознать мою смерть. Он показал мне всё, что со мной случилось – показал мне мои останки, мою могилу. И мы много говорили с ним об этом.
А как только я задумался о других людях, воскреситель тут же стал расширять мой круг общения. Он связал меня с потомками: оказалось, что самый старший из них – это мой внук, которого я знал ещё в первой жизни: ему было три года, когда я погиб. Сколько общих тем у нас сразу же нашлось… Я почувствовал то, что обязательно нужно почувствовать воскрешенцу на данном этапе адаптации – что в новой жизни я свой.
Коллеги, я считаю, что было бы правильным назначать воскрешенцам таких воскресителей, которые максимально близки им по историческому происхождению и по ментальной сочетаемости.
Воскреситель и мои новые близкие помогли мне осознать феномен воскрешения и второй жизни. Благодаря чему я смог легко сориентироваться в неведомых мне ранее знаниях и технологиях – от квантовой запутанности и считывания информации из любой точки пространства-времени до создания нейро-электронных серверов человеко-машинного сознания. Всё это я воспринял не как чужеродные отвлечённые факты – ведь мне было наглядно показано, как каждая из этих технологий повлияла на мою собственную судьбу, как они возродили меня и привели на новый этап эволюции.
Разве достаточно для воскресителя отвечать лишь на те вопросы, до которых воскрешенец додумался сам? Разве обучение ребёнка состоит лишь из удовлетворения его собственного любопытства? Я убеждён и призываю к этому пониманию всех вас, дорогие коллеги, что настоящий воскреситель обязан быть не просто отзывчивым – а инициативным.
Есть ещё одна проблема – возможно, даже более глобальная, чем первичная адаптация.
В общении с воскрешенцами я наблюдаю следующее – большинство из них пребывает в ощущении, что они оказались в конце истории и стремиться больше не к чему.
Для многих нынешний мир содержит в себе всё то, что они только могли представить себе в своём первоначальном мире. Нет тех целей и препятствий, достижение и преодоление которых составляло саму суть их жизненного пути. В чём-то были правы философы добессмертной эпохи, предостерегавшие, что отняв у человечества смерть, мы отнимем у него главный страх и главный стимул.
Конечно, в ком-то от природы и волею судьбы есть достаточно душевного огня – кто испытывал настоящие страсть и ярость, боль и радость, тот вряд ли утратит неудержимое внутреннее движение. Но слишком много я вижу тех, кто остановился.
Большинство воскрешенцев активны лишь несколько лет, может десятилетий – пока их волнует восполнение того, что занимало их в первой жизни. Но если все базовые потребности удовлетворены, если все фантазии реализованы в виртуальности, если полное воссоединение с родными и близкими произошло – то через некоторое время люди пресыщаются и угасают, оставаясь всего лишь живыми памятниками самим себе.
Они как бы живы – но как бы и нет. Они вроде бы осознают себя и мир, но при этом будто самоустраняются из него.
И эта проблема касается уже не только воскрешенцев. Будущее новых поколений тоже беспокоит меня – их ориентация на иллюзорные приключения и удовольствия… Наш мир даёт людям сказочные возможности – но мало кто осознаёт это богатство как инструмент, а не самоцель.
Отсюда – кризис мотивации и низкий уровень амбиций. Отсюда – непонимание или нежелание понимать новые вызовы, стоящие перед человечеством, и новые рубежи, манящие его к принципиально другим формам разума, к другим вселенным и цивилизациям.
…Я тоже прошёл через это. Я вкусил всё, чего желал в первой жизни.
Тогда я начал подключаться к воспоминаниям других людей – так я прожил ещё одну жизнь, потом ещё одну… На данный момент во мне живут сознания 316 разных личностей, помимо моей собственной – и я могу говорить от имени каждой из них. Каждая новая жизнь обогащает меня и делает всё более человечным. Я стараюсь впитать в себя каждого их моих воскрешенцев – ведь это лучший способ понять и прочувствовать их.
А больше всего захватывает дух осознание того, насколько малую долю человеческого опыта я смог пока что охватить. Лишь 317 человеческих жизней из более чем пятисот миллиардов всех тех, кто когда-либо жил…
И это я говорю пока только о Homo Sapiens. А сколько ещё разумных самоосознающих существ мы встречаем постоянно? Сколько миров мы открываем и сколько хотим создать?
Вечность и бесконечность – великое благо, которое не может наскучить, в этом я твёрдо убеждён. Просто для их постижения нужно постоянно раздвигать границы собственного мышления. А для того, чтобы научиться им радоваться, нужно иметь необъятную душу.
Иначе нужно было бы признать, что мы просто не достойны того, о чём грезили с начала времён. Что мы слишком малы – и ничего поистине высшего, божественного, в нас нет.
Но я чувствую иное. Чувствую наполненность и чувствую движение. А всем тем, чьи чувства притупились и чьё эго заперто изнутри, я предлагаю одно простое упражнение – оставить на каждой планете своё имя."