Никита, еле поспевая за отцом, Виктором Михайловичем, шел по только что расчищенной от снега дороге. Мальчик переехал в этот район недавно, новая школа, друзья, развлечения. Высокая ледяная горка, смех на которой затихал только поздно вечером, каток, залитый жильцами первого этажа, и, конечно же, магазины. Никита заходил туда вместе с друзьями. Они рассматривали витрины, заставленные машинками, танками и самолетиками; надолго останавливались рядом с отделом «Все для рыбалки», а потом, быстро посмотрев на часы, Никита ойкал и, попрощавшись с товарищами, бежал домой.
Преподаватели в музыкальной школе не любили опозданий, нужно было спешить.
Никита быстро обедал и вместе с отцом шел к трехэтажному, выкрашенному в светло-розовую краску, зданию. Из окон уже были слышны мучения смычков, хор голосов и другие звуки, так гармонично вписывающиеся в атмосферу творческого заведения.
Нельзя сказать, что мальчик не любил играть на скрипке. Продолжая дело своего отца, он старался быть прилежным учеником, музыка наполняла его, стоило только прикоснуться к инструменту. Но рядом с наслаждением, рука об руку, шагал страх. Страх « не соответствовать», «не оправдать».
-Постарайся сегодня, пожалуйста! Маргарита Кирилловна жаловалась, что ты стал много отвлекаться! – папа передавал мальчику инструмент, подмигивал и уходил.
А Никита смотрел ему вслед, вспоминая, как тогда, несколько лет назад, был на папином концерте. Тогда почему-то слезы подступили к самому горлу, сердце стучало где-то в висках, а музыка еще долго звучала эхом в душе. Папа стал идеалом, кумиром, мерилом таланта.
Мама всегда спокойно относилась к провалам и успехам сына. Она немного играла на гитаре, но лишь для удовольствия. Музыкант-самоучка, женщина не ставила перед Никитой цели стать известным, связать свою жизнь с оркестром.
-Вить! Да не тыркай ты его! – очередной раз одергивала она мужа, когда тот отчитывал сына за невнимательность. – Главное, чтобы ему самому нравилось, ты слишком требователен!
-Любое дело, коль уж начал, делай хорошо! – отвечал Виктор Михайлович, строго глядя на сына. А тот, клюя носом, с трудом разбирал строчки нот. Значки прыгали, как будто специально путая будущего музыканта. Никита вздыхал, тер глаза и, таращась, опять принимался заучивать мелодию.
Виктор Михайлович давно сменил профессию музыканта на более прозаическую, но прибыльную. Он стал бухгалтером. Но музыка жила где-то внутри, хотя и скрипки у него давно не было, ее он продал, когда переезжал в Москву из Омска, и времени на то, чтобы вспомнить былое, тоже оставалось очень мало. Работа отнимала всё. Но рядом был Никита. И Виктор поклялся, что сделает все возможное, чтобы мальчик не закопал свой талант в землю. Мужчина старался водить сына на концерты в консерваторию.
Никита любил эти поездки. Красивое платье матери, ее искрящиеся глаза, торжественный отец в отглаженном костюме, большие и маленькие залы, уютные кресла, полутьма и музыка. Она отражалась от стен, заполняла собой все пространство, зачаровывая и гипнотизируя.
-Пап! Пап! А это что сейчас играют? – шептал Никита на ухо Виктору Михайловичу. Тот тихо отвечал. Никита шепотом повторял название и представлял, как будто это он там, на сцене, под взглядами тысячи зрителей, так легко и расслаблено прикасается к струнам, и воздух заполняют прекрасные звуки. Но потом в сердце опять рождался страх.
-Я так все равно не смогу! – в отчаянии думал мальчик и смотрел на сосредоточенное лицо отца. Виктор Михайлович закрывал глаза, кивая в такт мелодии, его пальцы совершали чуть заметные движения, вспоминая прошлые годы.
Эта внутренняя борьба восторга от услышанного и тут же ощущения своего ничтожества перед великими талантами заставляла мальчика давать очередные клятвы в старании и упорном труде. А наслаждение концертом отравлялось будоражащими голову сомнениями…
Никита подрос, и отец перестал водить его в музыкальную школу.
- Давай-ка сам! У меня много дел! А после занятий за тобой заеду.
-Хорошо, папа!
Никита вприпрыжку бежал во двор. Скрипка неприятно хлопала по спине, но это была ерунда. Дорога до музыкальной школы достаточно длинная, можно заглянуть на каток, быстро съесть мороженое, заглянуть в окна пекарни, где на витринах были разложены свежие булки и коржики. А еще в пекарне было небольшое кафе. Там, за столиком у самого окна, Никита в первый раз увидел ту девочку. Вместе с мамой она приходила сюда каждый четверг и понедельник, они заказывали круассаны и чай, болтали о чем-то, смеялись.
Девочка Никите очень понравилась. Была ли это первая любовь, или просто детская симпатия, сказать трудно. Но мальчик уже представлял, как он пригласит незнакомку на свой первый концерт, она будет плакать, сидя в первом ряду, а потом подарит ему цветы…
Но это были мечты, а в реальности друзья, гуляющие недалеко от музыкальной школы, постоянно звали Никиту пойти с ними, поиграть в снежки, покататься на потрепанной картонке с горы.
Никита долго отнекивался. Но в какой-то момент в мальчике проснулся дух противоречия, желание быть ребенком, беззаботным и счастливым. Рита осталась где-то в тумане грез, а юный музыкант уже весело валялся в снегу, тогда как скрипка стояла у дерева…
-Сын, почему ты весь мокрый? - удивленно спрашивала мама, встретив мальчика на пороге. – Да у тебя все ботинки в снегу!
- Не знаю, мама! – Никита старательно отводил глаза. – По сугробу пришлось пройти, там, у школы трубу прорвало…
Каждый раз находились новые и новые оправдания.
Виктор Михайлович скоро заметил, что мальчик все хуже занимается дома, прежде чистые и красивые звуки его скрипки сменились кое-как сыгранными нотами, заставляющими закрывать уши.
-Ты что? Ну-ка еще раз! – отец строго смотрел на мальчика и заставлял повторять урок.
-Оставь его! – шептала мать. – Уже поздно, он устал. Уроков много им задали, завтра выходной, все успеете!
-Нет! Так нельзя! Ты разве не слышишь, что он стал очень плохо играть. Пусть исправляет.
Вечер превращался в скандал. Виктор Михайлович, тоже уставший, все пытался добиться от сына правильного исполнения. Но этого не происходило.
Никита со слезами шел чистить зубы и ложился спать.
А грустный Виктор долго стоял на балконе и смотрел на огоньки машин, мелькающих на проспекте. Может быть, он действительно перегибает палку, заставляя заниматься дома? Может, Света права, и мальчику нужно дать отдых? Но потом мужчина вспоминал своё детство. Ему тоже было тяжело, хотелось все бросить и поиграть в игрушки, но он справлялся с усталостью и детской ленью. Тогда в душе рождалось чувство удовлетворения от победы над собой…
А потом Виктор Михайлович позвонил в музыкальную школу. Явный регресс в занятиях сына не давал ему покоя. Ответ преподавателя удивил мужчину.
-Да ваш мальчик уже два месяца не приходит! Если так и дальше будет, придется отчислять.
Виктор Михайлович, нервно проведя рукой по волосам, повесил трубку. Обеденный перерыв заканчивался, нужно сосредоточиться на работе.
-Зачем? Почему ты прогуливаешь музыкальную школу? - вечером Никита стоял перед отцом, в отчаянии пряча глаза. – Столько труда уже вложено! Ты же все портишь! Кем ты вырастешь? Лодырем? Хулиганом? Раз уж начал дело, доведи до конца!
Отец распалялся все больше. Но разве мог сказать ему Никита, что он устал бояться не быть таким, как надо. Он другой, он не хочет играть, но готов слушать, что он устал от гамм и тиканья метронома. На горке с ребятами было гораздо веселее, чем в классе с нотами.
Но отец не поймет. Он только расстроится, будет думать о сыне плохо, разочаруется в нем. Никита же хотел быть в глазах Виктора Михайловича лучшим, достойным, хорошим…
-Но он же ребенок! Он не просился играть на скрипке, это ты его заставил! – шептала мужу Светлана. – Если не хочет, пусть бросит! Ты ведешь себя глупо!
-Нет, Света, ты не понимаешь! Все дети не любят музыкальные школы. Потому что это сложно. Но только упорный труд через «не хочу» сделает из этого разгильдяя хорошего музыканта! У него есть задатки, плохо бросать все на полпути. Если ты будешь потакать ему, то Никита не научится быть ответственным!
Никита лежал в кровати и глотал слезы.
Утром мальчик тихо подошел к папе, уткнулся лицом в его плечо, почувствовав колкую шерсть отцовского свитера, и попросил прощения.
-Пап! Я больше не буду прогуливать, обещаю!
Виктор Михайлович обнял Никиту, взъерошил его волосы и кивнул.
-Садись завтракать, а то в школу опоздаешь!
Никита больше не пропускал занятий. Быстро наверстав пропущенное, он снова стал одним из лучших учеников в своей группе.
Как-то, идя из школы, Никита увидел своих друзей. Те, весело крича, прыгали в большой сугроб с крыши гаража.
-Эй! Никит! Иди к нам! – позвали они его.
Мальчик быстро посмотрел на часы. Если поторопиться, то он не опоздает в музыкальную школу, даже успеет забежать домой и пообедать.
И вот уже Никита стоит на крыше гаража. Он широко расставил руки и полетел вниз. Падать было мягко. Только вот руку пронзила острая боль, а по снегу стало расползаться огромное красное пятно.
Никита попробовал вынуть ладонь из снежного плена, но почувствовал, что не может. Рука попала на арматуру, надежно скрытую под высоким сугробом.
Мальчик закричал, друзья кинулись звать на помощь…
В больнице кровь быстро остановили, наложили швы.
Света, бледная, только что приехавшая с работы, стояла рядом с кроватью сына. Тот виновато смотрел на нее.
-Мам! Я не хотел, правда!
-Я знаю, сынок, знаю.
-Ну, что же, скоро выпишем! – Врач бодро зашел в палату. – Снимки, конечно, не очень, но ничего смертельного.
-Что вы имеете в виду? – Света напряглась.
-Повреждено сухожилие. Скорее всего, несколько пальцев будут плохо двигаться.
Видя расширившиеся от испуга глаза Светы и Никиты, врач попытался их успокоить.
-Да не волнуйтесь вы! Есть упражнения, процедуры, разработается всё потихоньку. Но, конечно, до первоначальной подвижности не дойдет.
-Подождите! А как же скрипка? Никита играет! У него конкурсы…
-Извините, но с этим, пожалуй, возникнут сложности. Радуйтесь, что вообще жив остался. Ведь мог и живот себе проткнуть!
Врача куда-то вызвали, и он, быстро попрощавшись, вышел.
Света молчала. Конечно, новости были плохими. Но она никогда не возлагала на музыкальную школу особых надежд. Ребенок был пристроен, и это главное.
-Мам! - Никита со слезами смотрел на мать. – Мам! А как же папа? Ну, если я больше не смогу играть?
-Все будет хорошо, сынок. Все наладится…
Мечтам Виктора Михайловича не суждено было сбыться. Глупый поступок забрал у сына блестящую возможность стать хорошим музыкантом.
Никиту убрал скрипку в шкаф. В музыкальную школу он больше не ходил.
-Ты скучаешь по урокам? – спросил однажды его отец. – Только честно скажи.
-Не очень, пап. Я там всегда волновался.
-Почему?
-Потому что тебе не понравится, ты опять будешь злиться и расстраиваться…
-А тебе самому, что, совсем не нравилось играть? – Виктор внимательно следил за лицом сына.
- Нравилось, наверное, но быть тем, каким ты хотел меня видеть, постоянно – это трудно, пап…
Отец медленно кивнул и отвернулся. Он многое понял и отпустил мечту. Жизнь сама подскажет, кому быть лучшим и где достичь успеха.
Через три месяца рука практически зажила. Света следила за тем, чтобы Никита делал нужные упражнения. Но два пальца все же двигались очень плохо.
Однажды, в выходной день, Никита опять сидел вместе с родителями на концерте в консерватории. Мальчик вслушивался в звуки знакомых мелодий и, пожалуй, впервые на его душе было легко. Он просто наслаждался игрой музыкальных инструментов, не боясь, что не сможет когда-нибудь сыграть так же хорошо. Только в этот момент он стал по-настоящему ценить и понимать музыкальные произведения. Как будто целый мир открылся перед ним, прогнав из души страх и беспокойство.
А с той девочкой из кафе Никита еще встретится, но они не узнают другу друга, начав все с чистого листа.