«Я хочу кушать, мама! Я кушать хочу…» - кричала я, а все слышали душераздирающее «АААА». Ну, конечно, я ведь еще не умела говорить. 1,5 месяца. Я хочу кушать и чувствую мамину боль «Нужно ведь кормить с перерывом в 3 часа, должна быть дисциплина». Но у мамы мастит, кормить не может второй грудью. «Что же делать? Уменьшать перерыв? А как же дисциплина? Вводить искусственное в бутылочке? Но ведь грудное лучше! Она так хочет кушать, а я не могу, не могу ей дать... Что же делать? Как же мои принципы?»
Мамины чувства очень сильны. И ее принципы тоже. Это становится и моей болью тоже. Мои желания вызывают у мамы боль. Там какие-то принципы. Я не знаю, кто это, но они для мамы очень важны. Ей приходится выбирать между мной и ее принципами. Ей очень больно от этого. Если ей не надо будет выбирать, то ей не будет больно, а я буду в безопасности. Решение очевидно, я буду следовать за ее принципами, чтобы маме было спокойно, а я была в безопасности. Отныне ее принципы – мои ориентиры. Если мои желания соответствуют ее принципам, то их можно ощущать. А если не соответствует, то нельзя.
А еще. Мне больно от этой боли. Но я хочу есть. Маме больно, когда я ем. Маме больно, когда я хочу есть. Надо как-то отгородиться и ничего не принимать. Это просто молоко, которое меня насыщает. Это не мне, это для маминого спокойствия, чтобы мне было безопасно. Вот теперь как-то полегче.
Пирамидка. Я хочу получить эту пирамидку. Мама держит ее у себя, не дает. Значит надо доползти. Как же это тяжело, у меня не получается. Наверно, получилось с какого-то раза, но…пирамидку отодвигают. Как? Я ведь доползла! Наверно, опять пришли мамины принципы и мне надо опять ползти. Я выбираю безопасность, поэтому безропотно ползу снова. Хотя мне хочется сесть и никуда не ползти! Кричать и требовать пирамидку! Я не хочу ползти! Я хочу играть с пирамидкой, а вы мне не даете! Я доползла! Дайте пирамидку! Я не хочу ползти, я хочу играть! Но я выбираю безопасность и снова ползу.
А если все-таки я доползаю и получаю пирамидку, то играю с ожиданием, что в любой момент она пропадет. То есть погружаться в игру нельзя, ибо если из этого состояния заберут, то будет очень больно. А если не позволять себе погрузиться в игру и ее отодвинут, то будет не так больно.
После n-ного количества повторений в течение n-ного количество дней мне кажется, что если пирамидка отодвигается – это нормально. И теперь во взрослой жизни достигать – нормально. А вот достигнуть – это ненормально, это не мне. Это для маминого спокойствия, чтобы мне было безопасно. Вот только мозг так работать не хочет, он отказывается «бесконечно достигать». Но достижения не радуют, обесцениваются в моей голове. Теперь я сама постоянно отодвигаю эту пирамидку во всем. Выполненные задачи не удовлетворяют. Любое действие связано со страхом. Информацию, энергию, вложения других людей из внешнего мира блокирую. Мне всегда «все нельзя». «Нельзя» - это безопасно. Разрешить перейти в состояние «мне можно» надолго пока не получается. Подсознательно все время ищу, как бы вернуться в привычное «мне нельзя» и вскоре незаметно для себя возвращаюсь. Нужно отработать доползать до пирамидки и тут же «присвоить» ее себе. А еще безопасность действий.
