Он был обессилен. Я не рискнул допрашивать его и подбрасывать много вопросов, так что затем, сразу после ухода Снелла, я дал ему еще немного времени и позволил лечь спать.
Когда Лепски ушел, я вместе с другим полицейским, имени которого я не буду называть, заехал к доктору Александеру.
Чувствуя себя не очень уверенно, я позвонил Снеллу. Он не отвечал.
– Попробуйте снова, – посоветовал я.
Снелл осторожно позвонил в дверь. Ему открыл симпатичный молодой человек, который немедленно исчез. Снелл уставился на захлопнувшуюся за ним дверь.
Оттуда вышел молодой человек в джинсах и мешковатом свитере, улыбнулся и протянул руку.
"Это и был Снел", – сказал я себе.
Он начал выкладывать на стол содержимое своей сумки.
В ней находились две бутылки виски, большой кусок солонины, лимон и бутылка содовой воды.
Подмигнув мне, он показал мне на бутылку содовой, предложил мне выпить и извинился за то, что не смог оказать мне помощь.
Я молча смотрел на него.
Когда он напился, он признался, что два дня был у сестры в Виллидже.
Где он меня подцепил?
– Что он сказал? – спросил я. – Кто он?
Он улыбнулся. – Он просто прохожий.
Мы немного поговорили и оставили его в покое.
Насколько я понял, Снел провел у сестры два дня, но он не сознался в этом и не просил, чтобы мы вышли с ним на контакт.
Около полудня я проверил его телефон и обнаружил, что он не звонил на мой уже два дня.
Но я продолжал звонить в полицию.
Как только я сделал это, я решил поговорить с Лепским.
Несмотря на то, где он находился и чем занимался, я знал, что мог попытаться получить у него какие-то ответы, необходимые мне.
Поэтому я начал ему названивать.
Его номер не отвечал, я звонил ему в любое время дня и ночи, но в ответ – ни звука.
Оказалось, что Лепский находился в подпольном игорном притоне, расположенном в районе Кони-Айленда.
Лепски был в грязной машине с откидным верхом, ругался со своими дружками, которые звонили ему из автомата, и ругался с сержантом из того же притона, который только что его уволил.