Продолжение книги-детектива Владимира Матвеева и Елены Годлевской «Собери моё тело».
«Вставай, Ермолов, Русь зовет!»
Начало Крымской войны для Ермолова не было неожиданностью. Более того, он задолго до войны предсказал её неудачный исход.
В январе 1855 года в связи с тяжёлой обстановкой в Крыму Николай I издал манифест о всеобщем государственном ополчении. Несмотря на то, что Ермолову в это время было уже 78 лет, он был почти единогласно избран начальником ополчения в семи губерниях: Санкт-Петербургской, Московской, Смоленской, Калужской, Псковской, Новгородской и Рязанской (но не в Орловской!). Зная популярность Ермолова в стране и особенно в Москве и опасаясь возможности его избрания на этот пост, Николай I дает указание забаллотировать Ермолова на выборах, а в случае, если опальный генерал будет всё-таки избран,— намекает, что этот выбор всё равно им не будет утверждён. Московский генерал-губернатор А. А. Закревский предупреждает Ермолова, что его избрание будет неприятно Николаю I, и советует не выставлять свою кандидатуру. Но Ермолов резко отвергает это предупреждение.
И в результате тайного голосования в Дворянском собрании Ермолов избирается начальником московского ополчения! Вот как описал это один из современников: «Выбор Ермолова, несмотря на все происки многих и разных могущественных лиц, окончился 200 шарами направо и 9 налево. При провозглашении выбора было восторженное «ура», которое не переставало минут десять.
В связи с избранием А. П. Ермолова начальником ополчения Московской губернии графиня Е. Растопчина посвятила ему стихотворение:
«Народный голос – голос Бога,
Он громко ныне вопиет:
Вставай, Ермолов: Русь зовет!
Тебе знакома ведь дорога.
С единодушным увлеченьем
Тебя назначила молва
И над московским ополченьем
Вождем поставила Москва.
Возьми рукой неослабелой
Свой старый меч, французов страх,
Наш вождь, в походе поседелый,
Помолодеешь ты в боях.
Вставай! Честь русского народа
Ея врагам припомяни,
И пусть двенадцатого года
Великие воскреснут дни…
На это стихотворение существует ответ, который одни люди приписывают Ермолову, другие – самой Растопчиной:
…Вы помянули год восстанья,
Дни нашей славы, дивный век,
Когда, услыша глас призванья,
Явился русский человек…
Вы правы, может, там забыли…
Но наш не позабыл народ,
Когда Москву мы хоронили,
Двенадцатый свершился год!..
Так или иначе, в феврале 1855 года Ермолов пишет признательное письмо жителям Москвы за оказанное ему доверие, благодарит представителей других губерний, избравших его начальником ополчения, и сообщает, что принимает эту должность по Московской губернии…
Но в ополчении Ермолов пробыл недолго. Как это зачастую бывает, большое дело загубили мелочи.
По положению о губернском ополчении при начальнике должен быть один адъютант. Ермолову показалось это недостаточным, и он попросил определить ему хотя бы еще одного, на что получил от военного министра ответ, что его просьба признана излишней. Это задело Алексея Петровича настолько, что он поставил обиду выше доверия, оказанного ему обществом: «…вижу, что просил излишнего; а это показывает что я уже стар, сделался неразумен: прошу – чего не должно, поступаю – как не следует», – с горечью написал он и попросил уволить его, «неспособного», «от начальствования над ополчением».
Петербург словно того и ждал. Его уволили тотчас.
В мае 1855 года Ермолов в первый раз в жизни серьёзно заболел: в течение четырёх месяцев три раза возобновлялась лихорадка, которую он получил на Кавказе. «Молва не щадила меня,— писал Ермолов, – разбивала меня параличом и не раз хоронила». Но могучая натура Ермолова победила.
«Надобно торопиться»
«Последние годы своей жизни А.П. усидчиво писал свои записки, – вспоминал А.Фигнер. – Я заметил однажды, что такое напряжение и однообразное занятие при совершенном недостатке движения не может быть полезно общему состоянию его здоровья и что мое мнение разделяет часто посещавший его доктор О.И.Иноземцев.
На это замечание А.П. отвечал: «Мне надобно торопиться; жизнь моя не долга». Когда я сказал, что при его телосложении и некотором внимании и предосторожностях в образе жизни можно ещё долго прожить, он возразил:
– Мне это не нужно; я уже чувствую усталость жизни; к тому же есть ещё у меня одно соображение по поводу одного случая, бывшего давно со мною, и о котором, может быть, немногие знают.
…Было это в ту пору, когда я был назначен главнокомандующим экспедиционным корпусом в Италию. Однажды я возвратился к себе в самом лучшем настроении духа и расположился для размышлений в своем кресле. Вдруг передо мною явился какой-то человек, никогда мною не виданный. Меня удивило, что он вошёл без доклада, тогда как в приёмной комнате были люди. Не успел я сделать ему вопроса, как он стал говорить: «Счастье тебе улыбается, ты переживешь лучшую эпоху твоей жизни. Так будет продолжаться еще десять лет, затем в судьбе твоей произойдет перемена, ты испытаешь неудачи и несчастья». Потом он стал говорить мне о наиболее замечательных случаях в предстоявшей мне жизни, определил с точностью, сколько мне осталось жить, и вдруг исчез с такой же неожиданностью, как и было появление его. Поражённый необычайностью такого явления, я стал проверять себя, не причудилось ли оно мне в состоянии дремоты? Слова и голос незнакомца ещё звучали в ушах моих, память моя определительно сохранила всё сказанное мне им и я поспешил немедленно записать слышанное в точном хронологическом порядке. Записанное мной хранится доселе в моих бумагах. Последовавшие затем события в моей жизни с совершенной точностью оправдали дивное предсказание».
Где-то мы уже об этом читали… Да-да, в «Русской старине». Похоже, в жизни Ермолова, действительно, было нечто таинственное и необъяснимое с точки зрения здравого смысла, о чём он рассказывал разным людям.
«…Вскоре уже А.П. не мог сидеть в кресле... Его постоянно окружали сыновья и самые близкие к нему лица. Чтобы отвлечь внимание от своих страданий и развеять висевшую в воздухе тоску, А.П. просил, чтобы при нём играли иногда в карты. К постели придвигали стол, и сыновья его играли в преферанс…», – писал Фигнер.
В марте 1961 года Ермолов окончательно слёг и вскоре умер.
Невозможно лучше выразить чувств России по поводу этой смерти, как некрологом газеты «Кавказ»:
«11 апреля, в 11 3/4 часа утра скончался в Москве известный всей России генерал от артиллерии Алексей Петрович Ермолов. Каждый русский знает это имя: оно соединено с самыми блестящими воспоминаниями нашей народной славы: Валутино, Бородино, Кульм, Париж и Кавказ — вечно передавать будут имя героя, гордость и украшение русского войска и народа.
Имя Ермолова дорого каждому русскому еще и потому, что он принимал участие в каждом умственном труде, поддерживал начинающего, благословлял его на новый труд и всегда был доступен людскому горю и несчастью.
Не исчисляем заслуг и званий Ермолова: его имя и звание — истинно русский человек в полном значении этого слова».