Я очнулась и почувствовала под собой землю. Мягкая зелёная трава щекотала мне голые стопы. Я лежала в траве, боясь пошевелиться и вдыхала её свежий аромат. Потом я потихонечку открыла глаза и замерла. Не было ни боли, ни поломанных ног и рук. Была обычная я и рядом никого.
Я приподнялась на локтях и осмотрелась. Зелёные деревья спускали свои ветви до самой земли. Вокруг было разнотравье, десятки видов полевых трав и цветов придавали лугу неповторимый аромат лета. Я сразу вспомнила, как часто мы с Анькой ездили к моей бабушке в деревню и бегали там босиком по лугу.
Возле меня стоял старый деревянный колодец. Где-то внутри промелькнула мысль, что я его уже видела раньше . Стойкое ощущение нереальности происходящего наполнило меня изнутри и я на мгновение закрыла глаза и ущипнула себя. Вдруг мне все это просто снится?
Но я не проснулась. Сон это или нет, но надо осмотреться. Я встала, подошла к колодцу и заглянула в него. Чистая вода наполняла его, но я не чувствовала жажды. Я посмотрела далеко в поле. Яркое солнце светило в чистом голубом небе. Но было не жарко. Я пошла по полю, даже не зная, куда я иду и зачем.
Недалеко показалась какая-то фигура и я пошла быстрее, чтобы встретиться с ней и спросить, где я и что же тут происходит. Фигура приближалась, принимая очертания женщины, которая несла на руках ребёнка. Женщина показалась мне до боли знакомой. Неужели? Я снова замерла, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это чудесное видение. Похоже, все-таки, это был сон, потому что навстречу мне шла... моя мама.
Я сделала неуверенный шаг, а потом ещё и ещё один, затем просто побежала ей навстречу.
Мама улыбалась мне, неся на руках ребёнка , по виду не старше полутора лет. Это был красивый синеглазый мальчик со светлыми волосами. Он тоже улыбался мне, словно я была хорошо ему знакома.
-Мама! - я подбежала к ней и повисла у неё на шее. Душа от радости рвалась на части, но слез не было.
Мальчик было потянул ко мне ручки, но тут же отвлёкся, рассматривая птичку, порхавшую на дереве с ветки на ветку. Я во все глаза смотрела на них, и веря и не веря в происходящее. Вариантов было не много. Я помнила аварию, помнила, как меня на каталке везли в операционную, значит дело было серьёзное. Потом был серый коридор с дверями и слепящий белый свет. Итак, либо я сплю, находясь в реанимации под наркозом, либо лежу в коме в той же больнице, либо, что было бы совсем скверно, я умерла и теперь вижу маму и пребываю в каком-то странном месте. Но где же Бог, пересчёт хороших и дурных поступков и врата рая? Что-то здесь не сходилось.
-Здравствуй, Танечка, - мама немного отстранилась,-я не думала, что увижу тебя так скоро.
-Скоро? - удивилась я, - что это значит?
Но мама мне не ответила.
-Почему ты не рассказала мне о нём? - мама указала на малыша, сидевшего у неё на руках.
-Я не понимаю, - покачала я головой, - кто этот малыш?
-Это твой сын, Таня, - сказала мама, - малыш, которого ты потеряла.
-Мой сын? - глаза у меня горели, - я, я не могла тебе рассказать, - опустив голову, я с горечью смотрела на маму с малышом, - прости меня.
Мама погладила меня по голове.
-Теперь я за ним присматриваю, - сказала мама, а тебе нужно уходить.
Я посмотрела вокруг.
-Но я не хочу уходить, - возразила я.
Мама молча улыбнулась. Потом опустила малыша в траву и он побежал по лугу. Мама с любовью смотрела на него.
-Пока ты борешься за жизнь, ты находишься здесь, но стоит тебе сдаться, как ты окажешься в темноте.
-Но ты же здесь, - я взяла её за руку, - почему я не могу остаться здесь, с тобой и моим сыном? - я смотрела, как малыш весело бегает босиком по мягкой траве.
-Я должна уговорить тебя вернуться, - сказала мама, - именно поэтому я здесь, - у тебя там так много возможностей, не реализованных планов, людей, которые искренне тебя любят, ты не можешь все это бросить.
Я с недоумением посмотрела на неё.
-Папа? - я покачала головой, - он вечно в своей работе,-я пожала плечами, - я перевелась на заочное обучение, чтобы за ним присматривать, а ему и дела до меня нет.
Я посмотрела на неё с укором.
-Ещё есть Аня, - сказала мне мама, - вы нужны друг другу.
-Да, я знаю, мы с ней очень близки, но нет никого ближе для меня чем ты, мама, - я подошла к ней, - я не хочу уходить.
-Аня сейчас рядом с тобой и очень переживает, ты помнишь, как вам было весело вместе?
Посмотри, - и мама указала на горизонт, там во все небо были мы с Анькой и заливисто смеялись.
Я улыбнулась этому видению, но оно меня не убедило.
Мама подошла ко мне ближе и взяла меня за руку.
-А как насчёт отца? - мама посмотрела на мальчика, ловившего в траве большую жёлтую бабочку, - ты-единственное, что у него осталось, он тебя очень сильно любит и не сможет жить, зная, что ты спасла ему жизнь, ценой своей жизни.
Я задумалась.
Папа не походил на малолетнего ребёнка, нуждающегося в постоянном уходе. Возможно, он опять женится, и тогда я буду ему совсем не нужна.
Мама наблюдала за моими эмоциями.
-Вот, - позвала она меня и мы пошли по цветущему полю к небольшому ручью, струящемуся между камнями. Она поводила рукой по воде и водная гладь задрожала.
Я увидела папу, сидящего за столом в больнице, где я тем временем находилась, и где врачи вот уже несколько минут бились за мою жизнь.
Папа, некогда верящий в бога, а после смерти мамы разочаровавшийся в своей вере, рьяно молился, закрыв лицо руками. Он осунулся, под глазами залегли глубокие тени, а в волосах, казалось, появилось ещё больше серебра.
Я смотрела, как он молится и мне было его ужасно жаль. Мама, увидев, что она на правильном пути продолжала:
-Отец - твой самый родной человек, - сказала она тихо, - ты ведь не допустишь, чтобы он страдал и до конца жизни винил себя в твоей смерти?
Я укоризненно посмотрела на маму.
-Давишь на больное, - сказала я ей, - это нечестно.
Я продолжала смотреть на папу, но всё же отрицательно покачала головой.
-Он переживёт, - сказала я твёрдо, - я уверена в этом.
Мама вздохнула.
-Хорошо, - сказала она, - я покажу тебе последнее видение, прежде чем ты решишь, уходить тебе или остаться.
Я согласилась, особо не переживая. Теперь уж ничто не убедит меня уйти.
Я подошла к маленькому мальчику, игравшему в траве:
-Привет, - тихо сказала я.
Малыш пару минут рассматривал меня, а потом обнял меня своими маленькими пухлыми ручками. Сердце защемило, глаза наполнились слезами. Он был так похож на Сашу. Копия в миниатюре. Такие же глубокие, как море синие глаза, тот же вздернутый носик, такие же крепкие объятия. Малыш прижался ко мне и прошептал:
-Мама...
Я крепче его обняла и уже ничто не могло заставить меня передумать.
Мама печально смотрела на нас с сыном. Потом подошла и мягко коснулась моего плеча рукой.
-Ты ведь ещё не знаешь, что ожидает тебя там, если вернёшься, - сказала она мне.
Я покачала головой:
-Конечно, знаю, - я подняла малыша на руки, - страх и боль, - я зажмурилась, - ужасная боль. И, возможно, я больше никогда не встану с инвалидной коляски.
Мама тепло улыбнулась.
-Операция прошла успешно и твой молодой организм справится и с переломами, и с психологическими проблемами, - она помолчала, - и ты ещё выйдешь замуж, и у тебя будут ещё дети, и не один.
-Мама, не надо меня уговаривать, - сказала я твёрдо веря в собственную правоту, - я остаюсь.
-Тогда смотри на это, - мы подошли к колодцу и я заглянула в него.
На кровати лежала я без сознания, а рядом, держа меня за руку сидел... Саша.
Я затаила дыхание, кровь прилила к щекам и я... очнулась.
Он действительно сидел рядом. Я ощущала тепло его руки на пальцах. Я приоткрыла глаза и попыталась сосредоточиться на его лице. Оно выражало крайнюю озабоченность и тревогу.
-Прости, что я не сказала о нем, - прошептала я так тихо, что он, кажется, не расслышал.
-Тихо, тихо, - он погладил меня по голове, - теперь всё будет хорошо.
Слеза покатилась по моей щеке, больно раздражая содранную на лице кожу.
Он нажал на кнопку вызова медперсонала. Я ещё раз взглянула на него и заснула теперь уже без всяких сновидений.
Или это был не сон?
Анька была вне себя от радости, что я пришла в себя. Она прибежала ко мне, чтобы рассказать последние новости.
Через неделю я уже чувствовала себя вполне сносно, не считая руки в гипсе, содранной до мяса кожи на лице, плече и в области бедра. Но это было терпимо. Самое главное, перелом тазовых костей и шейки бедра. Это было надолго. Однако, пока боль не атаковала меня своими приступами, выздоровление проходило вполне успешно.
Саша почти всегда был рядом и относился ко мне как раньше. Я не смогла сказать ему о сыне, так же, как не могла объяснить ему, почему ушла от него в свое время. О его семье мы тоже не говорили.
Ещё через несколько недель мне разрешили перебраться домой.
-Восстановление будет долгим, - предупредил меня доктор.
-Спасибо, вам, доктор, - я с улыбкой посмотрела на него, и папа повёз меня в коляске домой.
Анька собиралась уезжать на сессию. Я спешно написала заявление на продление сессии в связи с болезнью. Саша тоже собирался в дорогу.
Анька подозвала к себе Сашу, пока я спала.
-Пойдём, выйдем.
Они вышли на улицу.
-Что ты собираешься делать? - спросила Анька.
-Поеду домой, - сказал Саша, - она уже довольно окрепла и жизнь её вне опасности.
-То есть ты не останешься с ней? - Анька искоса поглядела на него.
-Я не могу, - сказал Саша, - когда ты позвонила и сказала, что с ней случилось, я сказал жене, что еду в длительную командировку, - он глядел себе под ноги, - я до сих пор люблю Таню, но не могу быть с ней, у меня жена беременна, я её не брошу.
Саша взъерошил себе волосы.
-И вообще, она даже не объяснила мне, почему мы расстались. Я приехал потому что ей нужна была помощь, сейчас она во мне не нуждается.
Анька разозлилась.
-И ты просто уедешь, не говоря ей ни слова? - она почти кричала, - зачем я вообще тебе позвонила?
Саша опустил голову.
-Теперь всё по-другому. У меня скоро родится сын.
Анька прикусила язык, но потом всё же не сдержалась.
-У неё тоже мог быть сын от тебя, - сказала она укоризненно, - а потом она узнала, что ты женился и так разволновалась и расстроилась, что у неё случился выкидыш.
Она встала и направилась к дому, а Саша продолжал молча сидеть, закрыв лицо руками.
Я ничего не знала об их разговоре. Саша ни словом не обмолвился, что знает о ребёнке, которого я потеряла. И у меня не хватило смелости начать разговор об этом.
Я сидела в коляске, а он держал меня за руку.
-Я должен уехать, Малыш, - говорил он нежно, заправляя мне за ухо непослушную прядь волос,-но я ещё приеду, через месяц, - он глянул на Аньку, сидящую в кресле, словно прося ее не встревать в разговор, - мне просто нужно уладить дела с работой, - он нервно закяшлялся.
Я боялась спрашивать, живёт ли он с женой, едет ли сейчас к ней и вернётся ли когда-нибудь ко мне.
Мне совсем не хотелось его отпускать, но я понимала, что не могу требовать от него большего. Он бросил все и всех и приехал, когда узнал, что случилось. Он больше месяца был здесь, со мной рядом, и теперь, конечно, должен был уехать.
Он поцеловал меня в почти зажившую щеку. Я опустила голову, стесняясь свежего шрама, который красовался почти в половину моего лица. Он засмеялся.
-Ты прекрасна! - он снова прижался губами к моей щеке, - и не смей думать по-другому.
Он ушёл, оставив в душе звенящую печалью пустоту.
Анька похлопала меня по плечу.
-Мне тоже пора, - неуверенно сказала она, - вечером у меня поезд, а я ещё должна собраться, увидимся, - она чмокнула меня в макушку, - я буду звонить тебе каждый день!
Я благодарно ей улыбнулась.
-Моя Анька, и что бы я без тебя делала? - я снова задала ей этот вопрос, который, впрочем, не требовал ответа, но она сказала:
-Жила бы спокойно, - и тоже мне улыбнулась.
У двери она помахала мне рукой, изо всех сил сдерживая непрошенные слезы.
Она закрыла дверь и оставила меня наедине с моими мыслями.
Но через месяц он не приехал. И через два тоже. Я все ждала и ждала его появления, и время, словно нарочно, тянулось, как застывающая смола.
Номер телефона, который он дал мне для связи, не отвечал. Депрессия накрывала меня как большое пуховое одеяло, грозя вылиться истерикой на кого-то близкого, а рядом был только папа. Даже приезд Аньки ничего не изменил. Я не хотела ни с кем общаться.
Папа снова записал меня к психологу и возил меня к нему по вторникам и четвергам в коляске.
Через полгода я стала потихоньку подниматься с кровати и пробовать ходить. Я сильно похудела, и была похожа на согнутый скелет, обтянутый кожей.
И вот однажды весной, я сидела на набережной, любуясь видом проснувшейся от зимней стужи реки и увидела, как он идёт ко мне с цветами в руках.
Он подошёл и присел со мной рядом. Я отрешенно посмотрела на него, почти позабыв, как он выглядит.
Саша отдал мне цветы, и я положила их рядом, даже не поднеся их к лицу. К моему обезображенному шрамом лицу, и закрылась от него волосами. Я не спрашивала, где он был, и почему так долго не приезжал. Я почти ничего не чувствовала. Он посмотрел на меня, снова заправив мне волосы за ухо. Я тотчас же откинула их назад.
-Не надо, - попросила я тихо.
-Ты помнишь, о чём я тебе говорил? - спросил он меня, и тут же сам ответил, - ты прекрасна! И ничего не изменилось.
Я сидела, не поворачивая к нему лица.
-Прости, - сказал он мне тихо, поглаживая мою холодную руку, - я не мог приехать раньше.
-У тебя сын родился, - сказала я безо всякого выражения.
-Да, - сказал он растерянно, а потом догадался, - Анька.
Я утвердительно кивнула головой.
-Поздравляю... - я без эмоций посмотрела на него, но огонёк в моих глазах не зажегся.
Он молча встал, пытаясь меня обнять. Я отстранилась от него и сказала :
-Уходи.
Он с невыносимой болью в глазах посмотрел на меня, не смея пошевелиться.
-Уходи, - попросила я его снова, - если не уйдёшь сейчас, я больше не смогу тебя отпустить.
Он, поражённый, смотрел на меня, будто видел впервые.
-Таня...
Потом резко развернулся и быстрым шагом пошёл прочь.
Я хотела заплакать, но слез больше не осталось. Не осталось ни радости, ни боли, ничего, что делало меня живой. Я закрыла лицо руками и долго сидела на лавке, пока не стемнело.
Летом мой психиатр посоветовал папе отправить меня в деревню, отдохнуть на свежем воздухе.
-Её эмоциональное состояние стабилизировалось после приёма лекарств, - сказал он, - но нужны положительные сдвиги, новая обстановка, - он посмотрел в мою сторону, - и родные люди рядом, это, пожалуй, самое главное.
Папа кивнул и взял меня за руку.
-Поедем, Котёнок? - он нежно мне улыбнулся.
-Конечно, - сказала я бодро, - я уже давно не была в деревне. Папа ободряюще похлопал меня по плечу.
-И позовём Аню?
Я посмотрела в окно и поняла, как сильно я по ней соскучилась.
Через пару дней папа привёз меня в домик, где раньше жила моя бабушка.
Там почти ничего не изменилось, с тех пор как она умерла. Я прибралась в комнатах, вынесла мусор, вымыла и включила холодильник и разложила на полках продукты. Затем закипятила чайник. Папа вышел во двор, смазать ворота, которые ужасно скрипели. Анька должна была приехать через несколько дней.
-Только уж купаться с тобой на речку я больше не пойду, - со смехом говорила она мне по телефону, когда я позвонила ей после долгого перерыва в общении и пригласила приехать ко мне.
Я улыбнулась, вспомнив страшную историю, приключившуюся с нами, словно в другой жизни.
-Жду тебя, - сказала я ей в трубку.
-Снова приключения! - радостно крикнула она и бросила трубку.
Я вышла из дома и пошла далеко в поле, вдыхая полной грудью аромат луговых трав. Поле обильно цвело яркими жёлтыми цветами. Кучерявые белые облака плыли по голубому небу и я рассмотрела в них маленькую черепашку. Я пошла по дорожке в цветах, ведущую, кажется к самому горизонту.
-А ведь я была за горизонтом, - сказала я черепашке, растаявшей в небе, словно сахарная вата в жару,-и вернулась оттуда, чтобы познать всё то, что я ещё не познала, и выучить то, что ещё не выучила, и кажется, я сделала правильный выбор, - я посмотрела в небо:
-Спасибо, мама, - прошептала я и, закрыв глаза, подставила свое лицо яркому летнему солнцу.
Ссылка на все публикации.