Я не помню, сколько я говорила. Мой одношкольник медик внимательно слушал, а я впервые заново переживала те эмоции, которые прожила за прошлые 10 дней. Это мы с Женей, так его звали, посчитали, что со времени травмы прошло 10 дней. Господи, всего 10 дней, а кажется целую вечность прожила! А сколько всего пережила за эти десять дней, людям жизни для этого не хватит!
Принесли ужин, стало темнеть. То ли в этой реанимации была какая то особая атмосфера, то ли у меня тревожность ушла, когда рядом появился знакомый медик, но впервые за 10 дней я ела с аппетитом! Я даже помню, что было на ужин, перловка, и гуляш из говядины, разваренный до невозможности, как же это было вкусно! Я все это запила киселем из пачек, разрешила измерить мне температуру и поставить димедрол. Как же мне было хорошо, я даже забыла, что так бывает! Я лежала на белой простыне, смотрела в окно на фонари, и засыпала, сон возвращал мне силы.
Видимо от того, что я заснула счастливой, я и проснулась счастливой. Конечно проснулась я не сама, меня разбудила сестра со своим градусником. А потом пришёл Женька , поставил укол, пожелал мне хорошего дня и пошёл домой спать. Теперь мне кажется, что это была лучшая реанимация в городе, то ли потому, что я там первое время лежала одна, то ли из-за вида на Ангару, то ли из-за того, что раз в трое суток дежурил Женька. Он расшифровывал мне, что со мной произошло, какие перспективы, и как самой себя поддержать, он очень интересно рассказывал, я до сих пор помню эти лекции, и до сих пор пользуюсь теми советами.
Я не знаю, как лечили мою тромбоэмболию, видимо капельницами, но лечение шло безболезненно и я с каждым днем чувствовала себя лучше и лучше. А может моё ощущение счастья помогало мне выздоравливать. Плохо было то, что я не знала, да что говорить обо мне, даже врачи были не в курсе, что есть такая штука, как ПТСР- посттравматическое стрессовое расстройство. Тогда не было науки под названием психология, и психологов в нашем городе не существовало. А ПТСР существовал, и от него на тот момент было не избавится. Конечно кто то может сказать, что бог с ним с расстройством, и конечно бы бог с ним. Но оказывается эта фигня приходит навсегда, и если пустить это на самотёк, твоей жизнью будешь управлять не ты, а этот друг ПТСР. И обратите, что это стрессовое расстройство, то есть есть у каждого, кто перенёс стресс сильного действия.
В перерывах между сном я уже реально осознавала, что у меня нет ноги, и что это на всю оставшуюся жизнь. Но я находилась в больнице, да ещё в реанимации, в хорошей реанимации, где меня окружили любовью и заботой, поэтому в то время я не понимала, в какую ж@пу я попала, и даже не задумывалась о том, как из неё вылазить. Мне просто казалось, что сейчас меня подлечат, я стану здоровой, выйду из больницы и жизнь продолжится. Я тогда даже не догадывалась, что это будет совсем другая жизнь.
Сейчас я не понимаю, почему я тогда не плакала. Ведь это же страшно потерять ногу в 19 лет, и по сути можно захлебнуться слезами от горя, но у меня не было слез. А если и случалось, что я плакала, то это происходило от сильной физической боли, которая выворачивала меня и мои органы наизнанку и сил терпеть это не было. Да и то, я как то не плакала , а выла, мне казалось, что от этого боль утихала. А факт своей одноногости я как то принимала насухую, не смотря на то, что постоянно замечала жалостливые взгляды врачей, медперсонала, санитаров, раздатчиц.
Поэтому, когда я утром проснулась от чьих то всхлипываний, а не от градусника, я очень удивилась. Я приподнялась на локтях и оглянулась. Плакал кто то закрытый головой одеялом в дальнем углу, кровати за три от меня. В углу было темно, и казалось, что это чужое горе сделало этот угол тёмным. Плакали не переставая, взахлёб. Это что же такое должно случится, чтобы так рыдать?