Миниатюра из серии «Гаррий Бонифатьевич и его большой незрелый ананас»
— Гаррий Бонифатьевич, можете меня поздравить: я только что закончил совершенно замечательный сценарий для совершенно замечательного киносериала.
— Замечательно. Поздравляю. Всё пишете, Боцман Сергеевич, пишете, пишете… Когда только напишетесь…. Лучше бы капусту квасили… Кстати, про творчество: не знаете случайно, почем на рынке замечательная квашеная капуста?
— Не знаю. Я не выпиваю и не закусываю. Только чай — и иногда даже без сахера. Итак, сценарий. Группа красноармейцев в результате головотяпства и раздолбайства вышестоящего командования оказывается в глубоком тылу врага и начинает пробираться к своим. Много дней и ночей они идут дремучими лесами, непроходимыми болотами и обширными нескошенными лугами и, наконец, выходят к некоей безымянной деревеньке. Старшина и молодой красноармеец отправляются в эту деревеньку на разведку. Но тишина и спокойствие деревеньки обманчивы: там в засаде притаились враги, уже много дней преследующие эту отважную красноармейскую группу, потому что она не только пробирается, но попутно ещё чего-то и взрывает. И старшина, и красноармеец в этой деревне, конечно же, попадают в их вражескую засаду, где старшина сразу же сдаётся в плен, а молодой солдат, весь израненный и контуженный, но не сломленный, каким-то невероятным чудом из последних сил заползает в какой-то заброшенный овин, зарывается там в мягкое пахучее сено, и враги, несмотря на их тщательнейшие поиски, его всё-таки не находят. В результате старшина становится предателем и кровавым пособником врагов, и руки у него по локти в крови от множества безвинно убиенных жертв. А солдат, отлежавшись в овине, тёмной ночью выползает из него и ползёт в лес, где натыкается на отважных партизан. Он у них в лазарете поправляется и продолжает громить врага до самой победы.
И вот проходит много лет, и совершенно случайно (совершенно!) бывший старшина и бывший молодой солдат встречаются в некоей пивной. Солдат теперь уже, конечно, не солдат, а седой генерал, весь в шрамах и орденах, и с доброй улыбкой на мужественных губах. А старшина — бригадир засолочного пункта, тайный коррупционер, ворюга, кляузник и запойный алкаш. Солдат-генерал много лет искал старшину, потому что своими глазами видел факт его сдачи в плен и предательства — и вот теперь, наконец, повстречал негодяя. И конечно, тут же сдал его в надёжные руки нашего самого замечательного в мире правосудия. А? Как?
— Замечательно. И чего?
— Чего «чего»?
— Правосудие чего?
— Понял. Расстреляло негодяя. А чего с ним церемониться? У него же, скотины, руки по локоть. Но я не об этом. На роль старшины я думаю рекомендовать режиссёру Крысюку знаете кого?
— Догадываюсь.
— И кого?
— Меня.
— Какой вы, Гаррий Бонифатьевич, все-таки угадательный и проницательный. А роль героического солдата, ставшего генералом?
— Эту роль вы сами хотите сыграть.
— И опять вы совершенно точно угадали. Потому что я в душе — скромный герой. А в армии я не служил потому, что врач медицинской комиссии за пять тысяч долларов написал, что у меня — плоскостопие и грыжа обеих пахов. Так что сейчас я вас приглашаю, как это говорится, на натуру.
— То есть в непроходимые леса и дремучие долота, где отважные красноармейцы ходили много своих героических дней?
— Почти туда. Но не совсем. Приглашаю в пивную «Три поросёнка», где будут сниматься финальные сцены встречи негодяя-старшины и героя- генерала. И где генерал в пылу их яростной схватки будет лупить этого негодяя пивной кружкой по его наглой, предательской, жирно-алкашеской роже.
— В «Три поросёнка» не пойду.
— Причина?
— Я Люське, тамошней буфетчице, уже две недели должен сто рублей.
— Не сцыти, Холмс, в компот, как говорил доктор Ватсон. Я уже и аванс за сценарий получил. Так что деньги есть, долг уплачу. Как говорится, гуляй, рванина, от рубля и выше!