С таким заголовком вышла статья в газете «Известия» в мае 1987 года. Сохранить эту вырезку в своем архиве у меня был хороший повод: я принимал непосредственное участие в том деле, а недавние события в Черном море с британским эсминцем УРО «Дефендер» поторопили с написанием этой статьи.
В ней я расскажу о том, малоизвестном, событии, выложу уникальные фотографии, которые публикуются впервые, а так же выскажу свое мнение о подобных инцидентах, включая недавний.
Для начала обращу внимание читателей на неточность в статье из «Известий»: в ТТХ атомного крейсера указано наличие у него на вооружении вертолетов, хотя после модернизации вертолеты были убраны (подпалубный ангар зарекомендовал себя плохо) и вместо них как раз и были установлены две четырехконтейнерные пусковые установки с крылатыми ракетами «Томагавк», коренным образом усилившие боевые возможности крейсера. Видимо, подобные неточности – грех не только современных журналистов.
1. Предыстория
1 сентября 1983 г. рядом с Сахалином был сбит южнокорейский Боинг-747-230В, слишком далеко залетевший в закрытую для полетов зону. Невнятная реакция руководства СССР на эту трагедию стала причиной потери инициативы в международном споре и позволила нашим противникам получить выгоды от этой провокации. Наш ракетный крейсер «Севастополь», бывший в то время в составе 10 Оперативной эскадры, принимал непосредственное участие: именно на его палубу свозили поднятые со дня обломки самолета. (Хмельнов И.Н., Чухраев Э.М и др. Тихоокеанская эскадра, М.: Издательский дом «Оружие и технологии», 2017.-416 с, стр. 73)
13 марта 1986 г. американский крейсер УРО «Йорктаун» и эсминец УРО «Кэрон» вторглись в территориальные воды СССР в Черном море. В тот раз никакого активного противодействия этой парочке наши КЧФ и Морчасти погранвойск не производили, до знаменитого навала было еще 2 года.
В середине 80-х в акватории Тихого океана очень активно действовали американские ВМС: атомные подводные лодки заходили в Охотское море (ну это как наши бы зашли в Мексиканский залив), патрульные противолодочные «Орионы» облетывали советские корабли, самолеты-разведчики, включая сверхзвуковые SR-71 держали в напряжении войска ПВО, постоянно проводились совместные учения ВМС США, Японии и Южной Кореи.
В Йокосуке (страну, где находится эта база вы уже безошибочно угадали) базировались авианосцы «Китти Хок» (который 21 марта 1984 г. протаранила наша АПЛ К-314, проникнув внутрь походного ордера ) и новейший на то время «Карл Винсон». С ними мы иногда вступали в радиолокационный контакт, а так же они всегда были фигурантами легенды наших учений по стрельбе главным комплексом.
Тут уместно вспомнить смешной эпизод, свидетелем которого я был. «Решение командира корабля» - это изображенная на карте схема маневрирования наших сил против сил противника. Армада во главе с «Карлом Винсоном» нагло прет на запад, навстречу им и Солнцу выходит одинокий, но гордый «Севастополь», чтобы поразить супостата залпом ракет П-35 «Прогресс». Совет в Филях, точнее, в кают-компании, рассматривает карту. И тут с подволока (потолок по-флотски) на карту, прямо в Тихий океан, падает таракан. Жирный и большой, размером как раз с нарисованный авианосец, он бодро рванул от берегов Аляски прямиком на Камчатку, стремительно сближаясь с нашим кораблем на встречных курсах.
Реакция Командира: «Цель надводная, высокоскоростная, уничтожить!»
Командир БЧ-2, очень авторитетный офицер в одном звании с Командиром корабля, реагирует мгновенно и профессионально: «Есть!» и пальцем давит таракана. Искусство давления военно-морских тараканов состоит в том, что нужно его придавить, но не размазать (напомнило Джеймса Бонда). Затем поверженный труп щелчком отправляется за пределы плоской Земли и обсуждение продолжается.
В общем, международная обстановка в мире и тактическая ситуация на Тихоокеанском ТВД были напряженными, практически нервозными.
2. Пиратский рейд
Инициатива в таком случае всегда принадлежит противнику. Целей обычно две: военная - произвести разведку (особенно, радиоразведку) сил и средств обороны, и политическая – вызвать необходимый международный резонанс, требуемый на данный момент времени.
И вот «Арканзас», новейший на то время атомный крейсер УРО, один из четырех систершипов типа «Вирджиния», совершая кругосветку и отдохнув во все той же Йокосуке, направляется в сторону Петропавловска-Камчатского. Серьезное ударное вооружение: 8 противокорабельных ракет «Гарпун» и 8 крылатых ракет «Томагавк» (с максимальной дельностью 120 и 450 км соответственно) делали его сильнее всей нашей камчатской 173 бригады противолодочных кораблей.
Я не помню почему, но мы о его визите знали заранее. Спокойно стояли в готовности. Когда он нарушил границу территориальных вод, им занялись пограничники в лице Краснознаменного ПСКР «Дзержинский». Это был новейший на то время (построен в 1985 г) специализированный патрульный корабль пр. 11351, созданный на базе очень удачного сторожевика пр. 1135.
«Арканзас» не спеша маневрировал, стопорил ход, спускал на воду плавсредство, «Дзержинский» нарезал круги и выражал свое несогласие с действиями нарушителя. На фоне более поздней истории с навалом в 1988 году это выглядит совсем не героично, поэтому в Сети появились высказывания и воспоминания о «вытеснении», в результате которого «янки наложили в штаны и убрались восвояси». Разочарую. Янки убрались тогда, когда сочти нужным, а почему действия «Дзержинского» были наиболее грамотными в той ситуации, я выскажу свое мнение во второй части этой статьи.
"Дзержинский" корректно, но настойчиво сопровождал "Арканзас" до его выхода за пределы территориальных вод. (https://rg.ru/2010/05/27/felix.html) – из интервью Командира «Джержинского».
А потом пришло наше время: «Севастополь» прибыл в район нахождения «Арканзаса». И мы опять заранее знали, что он нарушать больше ничего не будет. Погода была редкостная: теплый май, солнечно и полный штиль. Обстановка на борту была абсолютно спокойная, задействованы только дежурные средства, никаких боевых или учебно-боевых тревог, даже учений по БЗЖ (борьба за живучесть, очень полезное мероприятие на корабле) не проводилось. Был лишь запрет личному составу выходить на верхнюю палубу при сближении с неприятелем.
Сближение не заставило себя ждать. Первый раз «Арканзас» разошелся с нами на встречном курсе с правого борта на дистанции примерно в пол мили. Мощный, красивый, стремительный. Я был готов к такому зрелищу: видел цветные фотографии в журнале «Зарубежное военное обозрение», который выписывал с 7-го класса, знал наизусть ТТХ корабля и всего его вооружения. Но возможность увидеть это воочию вызывало у меня восторг!
Возможностей наблюдать у меня было предостаточно: мое место по ходовому расписанию – ГКП (главный командный пункт, он же ходовая рубка) . Все команды и все переговоры мне слышно (и в некоторых я принимаю участие), в моем распоряжении так же выносной индикатор штурманской РЛС и я заранее, даже без доклада из БИПа (боевой информационный пост) знаю, где и когда он появится визуально. С визуальным наблюдением тоже все замечательно: рядом со мной 12-кратный визир правого борта, внешне похожий на перископ подводной лодки (такие же горизонтальные ручки для вращения, рукоятки настройки, шкалы курсового угла и даже перекрестие в поле зрения, похожее на прицел).
Американец полностью доминировал при маневрировании. Приближался с любого ракурса и расходился на любой дистанции, удалялся за видимый горизонт и возвращался тогда, когда хотел, наш старый корабль не мог дать такого хода. В принципе, 30 узлов он мог развить и некоторое время поддерживать, (об этом мой рассказ ), но это было чревато выходом турбин или котлов из строя. Разница в 11 лет давала себя знать, хотя паспортная удельная мощность у «Севастополя» значительно выше, и в молодости он спокойно давал 34 узла. Когда противник стопорил ход, то мы сближались с ним и ложились в дрейф неподалеку.
Так продолжалось несколько дней. Мы привыкли друг к другу. Личный состав потихоньку стал выбираться на верхнюю палубу, несмотря на запрет. Я вовсю пользовался своим стареньким отцовским ФЭД-2, в отличии от многих, у меня была такая редкая возможность.
Порядки на «Арканзасе» разительно отличались от наших. Во время сближения американцы высыпали на палубу, смотрели на нас, фотографировали. Много негров. Построение у них отличалось от нашего: стояли в каре, ноги чуть шире плеч, кисти рук в замок за спиной. Это намного удобнее для корабельной службы, чем наша стойка смирно, да еще стозубый оскал, если ленточки бескозырок в зубах (губами нельзя касаться, чтоб не замусолить). Форма одежды оливкового цвета, сидит на всех идеально, моряки все подтянутые. Стал понятен запрет выхода на верхнюю палубу: наши матросы зачастую в мешковатых робах (особенно молодые или из БЧ-5) на этом фоне выглядели не очень презентабельно.
Кто-то, не помню, кто, кажется, командир дивизиона связи рассказывал, (как раз мы заступили на вахту поле завтрака) что у них на выбор не менее трех блюд и столовая как обычная столовка с подносами на рельсах. Диво дивное, чудо чудное!
Пришло время, и «Арканзас» поддал ходу и навсегда исчез сначала из поля зрения, а потом и с экранов радаров. Наш вояж, больше похожий на туристическую экскурсию с просмотром иностранных достопримечательностей, на этом закончился. На обратном пути объявили покраску корабля, ведь это лучшее развлечение матросов при тихой и теплой погоде.
Завершилось все забавным эпизодом, свидетелем которого был только я. Ошвартовались в родном Завойко, в 19:00 у меня вечерний доклад Командиру. Дверь командирской каюты всегда в это время нараспашку, принимает доклады. Перед каютой – коридорчик с зеркалом на переборке, можно привести себя в порядок и дождаться выхода предыдущего докладчика.
Слышу ну очень возбужденные голоса, опознал в них голоса Командира и Старпома. Оба они были недавно в своих должностях на нашем корабле. Командир до нас командовал сторожевиком пр.1135 на нашей же бригаде, командовал хорошо, имел не частый у моряков орден «За службу Родине в ВС СССР» («звезда шерифа») и принес с предыдущего корабля прозвище «Красный командир» за свой темперамент. Старпом был командиром старого эсминца (или БПК, уже не помню), вариации на тему пр.56, распиленного на Камчатке на иголки, и был так же весьма темпераментным товарищем. Но Старпому не повезло в этот раз, он был на берегу и не участвовал в нашем вояже.
Очень-очень осторожно заглядываю в каюту и наблюдаю картину маслом: посреди каюты Командир (на голову ниже Старпома), раскрасневшись (вторая причина своего прозвища) и размахивая руками, изображает ладонями наше совместное с «Арканзасом» маневрирование, точь-в-точь, как это делают летчики, Старпом возбужденно перемещается вокруг и тоже жестикулирует. Диалог примерно такой:
- Ну вот он так!
- А мы?
- А вот так, мля!
- Ееее…
- А он так!
- Вот, сука!
- А он вот так и 30 узлов как по….рил!
- Мляяя…
В общем, Командир и Старпом – в целом такие же люди, как и мы, но только облечены огромным грузом ответственности.
После этой истории у меня появился повышенный интерес к эпизодам нарушения наших территориальных вод иностранными боевыми кораблями, и в следующей части статьи я поделюсь своим анализом некоторых этих событий.
Продолжение следует.
Андрей Костров, 2021
Продолжение темы, но не вторая часть - здесь и здесь
Еще история из жизни «Севастополя» - здесь.