Селин обернулась, залюбовавшись тем, как мягко покачиваются стебли травы. На их кончиках блестели капельки росы, словно драгоценные камни в древних сокровищах. Небо было чуть светлее, чем песок под ногами. Пели птицы. По левую сторону от Селин, за причудливо изломанной линией далекого моря, громоздились темно-зеленые глыбы скал, а справа раскинулось квадратное поле с далекой кромкой леса. Земля подрагивала - казалось, она шевелится и дышит. Это был совершенно новый другой мир. В нем как будто таился еще не до конца понятый смысл, но это была живая, трепещущая материя, а не застывшая каменная пустыня.
Внезапно воздух вздрогнул, словно солнечный луч прошел сквозь тонкую вуаль, и вдруг над пустыней распахнулся невозможный, невообразимый простор. Селин задохнулась, почувствовала, что ее сердце сжимается, и подняла глаза к небу. Весь мир был в нем. Он мерцал, переливался, словно смотришь на мир сквозь толщу воды. Над горизонтом возникла огромная арка из перламутровых искр, и мириады цветных пылинок закружились в гигантском хороводе, а потом из центра арки потянулись вниз сияющие нити. Они быстро погасли, и над пустыней поплыл еле различимый мелодичный звон. Прошла секунда, и над пустыней сгустилась непроглядная тьма. Где-то на горизонте сверкнула короткая вспышка молнии, прокатился далекий гром, но сразу же наступила тишина.
Тишина, которой, казалось, не будет конца. Селин долго не могла прийти в себя. У нее кружилась голова. А потом она подняла голову. В небе стояло тусклое красное солнце. - Господи, - прошептала она. - Господи. Господи. Господи. Господи. Сжатая, как пружина, тишина ожила. Ей ответил слабый шелест ветра, еле заметная дрожь земли, странные приглушенные звуки, похожие на далекое пение труб. Все это долетало сквозь тучи и пахло озоном. Небо очистилось, и Селин увидела вторую сторону мира.
Там стоял невероятно огромный конусообразный черный храм - и вот он-то и звенел. Селин видела в нем трещины, щели и дыры, что-то почти неуловимо трепетало в их глубине, но все это она различала с огромным трудом. А звук был слышен ясно и отчетливо, и его еле уловимое журчание завораживало. Это была музыка, и казалось, что внутри храма начинается танец. Селин заворожено смотрела на него и даже не заметила, как тьма стала рассеиваться и от солнца осталось только красное пятно на горизонте.
Она сделала несколько шагов назад, и земля приняла ее, вернув ко всему тому, что было раньше - к покосившейся телефонной будке, к рыжим ботинкам на снегу, к дереву с обожженными ветками, к серым облакам, застывшим в небе. Постепенно шум стал стихать, а затем пропал совсем, и мир снова принял прежние очертания. Селин стояла на заснеженной улице и думала о том, что весь мир устроен по правилам, изложенным в старом романе. И в нем не бывает белых пятен.