Его страшились, именуя чудовищем из бездны; его презирали, обзывая ночным мусорщиком; его избегали, полагая, встреча с его взглядом сулит несчастье…
Когда-то он огорчался наветам, когда-то бахвалился ими; теперь чужие мнения стали ему безразличны, как были безразличны чужие жизни.
Он – сом по имени Салим, самовластный повелитель речных глубин, хозяин затонов и властелин заводей, незримый ужас, обитающий в толще мутной воды.
Он тот, кто настигает стремительно: пожирает или утягивает на дно, пряча под корягой. Что для него гроза водоёмов – щука? Еда, и только…
Река принадлежала Салиму по праву рождения, по непреложному закону воды; но пока он не обрёл мощь, каждый из обитателей норовил съесть его живьём.
Страх и ужас преследовали Салима всю юность, и лучшие дни он был вынужден прятаться и таиться, питаясь червями, да илом…
С тех пор он хорошо усвоил правду жизни, заключавшуюся в том, что если ты мал и слаб, то являешься всего лишь кормом для желудка более сильного хищника. Ты – еда, возомнившая себя живой душой, что разглагольствует о праве на жизнь и свободной воле.
Салим не хотел стать едой, оказаться желанной добычей – и не стал, щедро заплатив за право жить расчетливой осторожностью, паранойей помноженной на смекалку. Теперь сам обедал беспечными глупцами и ел на ужин самонадеянных простофиль.
Салиму нравилась его жизнь: он отлично понимал, как устроен мир, и что любым существом движет голод и страх. Потому стал повелителем реки, божественным сомом, что любит нежиться летними ночами в сладких лучах полной луны. И даже понимание того, что смертен, не удручало Салима, добавляя в каждодневную рутину вкус течения времени.
Стремительность и наглость – были заповедями, которым следовал, оставляя своим жертвам растерянность и парализующий страх. Салим знал, какой на вкус ужас, и не спутал бы его ни с чем другим. Он был одинаков и для головастика, и для угодивших в его пасть теплокровных, отчего сом сделал вывод, что нет ничего ужаснее собственного страха и ничего сладостнее, чем страх твоей добычи. Впрочем, Салим давно никого не боялся, потому что ему не было равных, и никто не мог бросить вызов всемогущему сому.
Только одно обстоятельство ввергало повелителя реки в ужас; одна единственная сила заставляла трепетать, возвращая чувство беспомощности, превращая чудище глубин в беспомощного и несмышлёного малька. Страшная и неведомая сила обитала в небесах, которая время от времени срывалась на землю смертоносными ударами молний.
Сом знал, что от гарпуна небесного рыбака нет спасения: эту силу не одолеть, не превозмочь, не обхитрить. Она непостижима потому, что не ищет добычи, сокрушая без очевидных причин. Неведомая, всемогущая и непостижимая воля возвращалась каждым летом – в лучшие дни охоты, в сладостные моменты неги.
Салим смутно догадывался, что небесный рыбак давно присматривался к властелину реки и, быть может, улучает момент для внезапного, значит, лучшего удара. Стремительного и наглого, оттого фатального…
Когда небо оглашали раскаты грома и озаряли зарницы, Салим забивался в свою яму, зарывался в ил, заклиная небесного рыбака о пощаде… и в беспомощной злобе – проклиная его…