Однажды дед, почувствовав нестерпимую пустоту в желудке, сказал бабе:
– Сотвори мне нечто круглое.
– Из чего? – спросила баба.
– Из того, что осталось, потому что неспособно закончиться.
Пошла баба искать нескончаемое. Залезла в глубокий погреб и вытащила охапку тишины. Зашла в пустой хлев и зачерпнула горсть темноты. Заглянула в зеркало, увидела постаревшее лицо, и зеркало излило на бабу хранящуюся в конце перспективы смерть. Замесила она тишину, темноту и смерть, вспомнила свою жизнь, и приправила тесто щепоткой горя. Слепила шар и положила на окно. Там-то тесто и приняло окончательную сущность – сущность окна, то есть дыры в плотном слое сущего. И покатилось оно по дороге, потому что нечего ему было больше делать – и дед исчез, и баба, да и сам дом вовсю сворачивался вовнутрь себя, словно устал отличаться от земли, на которой стоял.
И вот катится шар, впереди себя дорогу прокладывает, а сзади стирает. И думает:
– Кто же я такой? Каково моё имя? И где закончится мой путь?
Вдруг навстречу заяц.
– Привет, Чернобок! – сказал заяц, и шар понял, что другим он знаком больше, чем самому себе.
– Кто я такой? – спросил Чернобок.
– Ты – незанятое место. Несказанное слово. Несбывшаяся мечта.
– Ты будешь меня есть?
– Я не могу съесть то, что уже съело меня.
Заяц исчез, а Чернобок покатился дальше, пока не встретил волка.
– Привет, Чернобок! – сказал волк, содрогавшийся от своей свирепости, как заяц – от иссушающего инстинкта заполнить пространство подобиями себя.
– Кто я такой? – спросил Чернобок.
– Ты – неосуществлённая возможность. Ускользающий миг. Граница бесконечности.
– Ты будешь меня есть?
– Нет, ведь после этого я увижу изнанку себя.
Волк исчез, а Чернобок покатился дальше, пока не встретил медведя.
– Привет, Чернобок! – сказал медведь, клонившийся ко сну, как волк – к крови.
– Кто я такой? – спросил Чернобок.
– Ты – утренние сумерки. Твёрдость пара. Сухость воды.
– Ты будешь меня есть?
– Разве можно съесть то, что неспособен вместить?
И медведь исчез, а Чернобок остался. Вдруг появилась лиса, преисполненная самообожания, как медведь – несуразности.
– Привет, Чернобок! – сказала лиса.
– Кто я такой? – спросил Чернобок.
– Ты – ничто, и поэтому ты всё. Ведь только что-то определённое может быть чем-то ограничено. А ты – вместилище без дна, река без берегов, фигура без граней.
– Ты будешь меня есть?
– Конечно, ведь тогда мир застынет в недвижимости. Как же ему сдвинуться с места, если заполнены все пустоты? Зачем ему вообще куда-то двигаться, если единственное, что ему останется желать, это само желание?
– Но ведь тогда застынешь и ты! Позабудешь, что такое иное, и что такое новизна.
– Зачем мне новизна как торжество иного над сущим, если я и сейчас – совершенство?
И Чернобок исчез в красной пасти. С тех пор мир застыл в себе, и рассказывать о мире стало нечего.