О Великой Отечественной войне написано огромное количество книг. И некоторые даже их читали. Но сегодня я предлагаю посмотреть на событие с другой стороны фронта. Я уже упоминал ранее немецкого артиллериста Виганда Вюстера - это он потопил наш бронекатер, который недавно подняли со дна Волги и сделали памятником. Теперь я добрался до его книги “В аду Сталинграда. Кровавый кошмар Вермахта”.
Хотя Виганд отвечал за удары по бронемашинам из пушки, при обучении его учили и пехотным хитростям, чтобы избавить от танкобоязни. Вот что он вспоминает:
“Мы ложились в окоп и давали танку проехать над нами, и учились бросать подрывные заряды, противотанковые мины и связки гранат на моторное отделение танка. <...> Несмотря на всю подготовку, я чувствовал себя беспомощным и незащищенным, глядя на оружие и смотровые щели танка. Все изменилось, когда нас взяли внутрь танка, проехаться по месту “атаки”. Теперь чувство неполноценности относилось к экипажу танка. Ничего не видно, ничего не слышно. Если они даже заметят окоп, будет уже слишком поздно”.
Вюстер, может, и не был убежденным фашистом, но явно воспитывался в духе господствующей идеологии. Его папа состоял в НСДАП. Возможно, сам автор и не был причастен к военным преступлениям. Не все немцы в них повинны. Но и вряд ли бы он стал об этом рассказывать. Вюстер скорее пытается обвинять нашу сторону. Вот, например, замечательное высказывание:
“Немцы редко использовали слово “партизан”. Мы чувствовали, что это возвышающий эвфемизм, придуманный Советами для оправдания своей жестокой войны банд, противоречащей международным законам и чаще всего бьющей по мирному населению. Мы на юге редко имели дело с партизанами. Но в центральном секторе они были крупной проблемой”.
Не буду комментировать мысль о международных законах. Отмечу, что неразвитость партизанского движения (хотя отдельные проявления были) на юге обусловлена природными особенностями. В центральной России, в Белоруссии много лесов и болот. Есть где прятаться. В степях не укроешься. Но в Одессе, например, были городские партизаны, прятавшиеся в многочисленных катакомбах.
Со снарядным голодом гитлеровцы столкнулись довольно рано. Некоторые участники событий отмечают его уже в сентябре 1942 года, когда у Германии была инициатива. Тогда казалось, что Сталинград вот-вот падет. Да немцы так и думали уже, не принимая в расчет небольшой участок у Волги. Но вот его-то они и не смогли пройти.
Мирное население, конечно, страдало сильнее всех. Еды не было. Бомбили город обе стороны. Целых зданий оставалось все меньше. Сталинградцы рыли пещеры в многочисленных оврагах. А предприимчивые немцы, занявшие сохранившиеся дома, организовали гостиничный бизнес. “Кто бы ни искал у нас убежища, должен был расплатиться товарами вроде сигарет, шнапса или кофе, но мы предпочитали консервы. Это было самой ценной валютой. Я с самого начала был против этой системы и хотел прикрыть предприятие - но передумал, когда увидел, какими упитанными и обеспеченными были наши гости - и как охотно они делились”, - пишет Вюстер. Постояльцами были сослуживцы, ранее размещавшиеся у аэродрома (то есть поближе к поставкам продовольствия).
Геринг обещал сделать воздушный мост, по которому осажденной армии Паулюса будут доставлять все необходимое. Наши истребители сорвали этот план. Сброшенные с неба грузы полагалось сдавать для централизованного распределения. Но голодные фашисты уже не боялись расстрела. Все посылки оставляли себе. Только там не всегда была тушенка. Иногда присылали туалетную бумагу и презервативы. Вот радости-то было!
До последнего сражались хиви (русские пленные). У них была возможность сбежать, но они, возможно, боясь расправы от своих, решили преданно служить новым господам. И даже в последние дни случались случаи дезертирства, когда советские бойцы перебегали к немцам, уже плотно сидевшим в “котле”. Неужели не понимали, что победа совсем близко? Было и дезертирство в другую сторону.
Вюстер уверяет, что его товарищи пытались эвакуировать гражданское население. И снова надменное замечание: “Этих людей не грабили, не насиловали и даже не убивали. К сожалению, такие зверства потом тысячекратно обрушились на немецких беженцев, в основном от рук банд Красной Армии. Месть победителей была ужасна”.
Я не стану вспоминать сожженные вместе с людьми белорусские деревни. Отмечу, что лишь за 23 августа 1942 года - день первой массовой бомбардировки Сталинграда - погибло 40 тысяч горожан.
Вюстер проведет несколько лет в плену, потом вернется в Германию, где доживет до преклонных лет.
Читайте также: Писатель Зотов об общении с Брэдбери и нападении бегемота