Меня в детстве прозвали: особо тяжёлый случай, безнадёжный очкарик, чудила, позор двора.
Понимаю теперь, что всего лишь хотел, как лучше. Чтобы правда, поскольку вообще не умею врать. Кто тянул за язык, ну молчал бы — прослыл бы умным, как отец или дед, и откуда в семье дурак?
Приземлялся на лавку (у лавки стояла урна),
говорил, говорил, всем рассказывал, что и как,
где и кто,
и зачем. Время очень плохой художник и советчик плохой, но я смог подружиться с ним.
Отучился и вырос, ребята, но зря продолжил приставать к этим людям, хоть режь меня, хоть казни.
Я рассказывал им, что драконов видал вживую, у драконов не кожа, а прочная чешуя. А они говорили — драконов не существует, и, скорее всего, глубоко заблуждаюсь я. Потому что драконы не смогут заполнить бланки, получить документ и дыру просверлить в стене. Золотые тяжёлые слитки хранятся в банке или где-то ещё, но пещер и драконов нет.
Я рассказывал им, что в лесу обитают эльфы, угощали вином и одним из эльфийских блюд, что русалки выходят с людьми поиграть на шельфе, иногда специально фальшивят, когда поют.
А они говорили, что я начитался сказок, потому из меня фэнтезятина так и прёт. Что, мол, сбрендил, свихнулся, ослеп и на оба глаза, уже делом займись, — говорили, — закрой свой рот.
Я рассказывал им, что красивые есть грифоны, у них мощные крылья, летают, куда хотят. Они только кивали и тыкали в телефоны, деловиты, серьезны. А я подбирал котят,
танцевал под дождём и однажды под снегом даже,
с домовым пил жасминовый чай, а с вервольфом выл.
А они говорили — ну мы подождем, ты сдашься, все в итоге сдаются, баллады твои кривы, а стихи твои хуже Ахматовой, Бёрнса, Блока.
Залезал на карниз, отбиваясь от звездных мух. Но в конце я зачем-то поведал, что видел Бога, а вот тут они сразу поверили. Почему?
Снисхождение я до сих пор ощущаю остро, накрывает порой сожаление как волна.
А потом я вернулся домой, к моим милым монстрам, гиппогрифам, кентаврам, друидам и колдунам.
Расстелили под вязом лоскутное одеяло.
Я рассказывал им про кредиты, ТЦ, кино.
Про машины, квартплату, долги.
Они так смеялись.
Они долго смеялись, но вроде не надо мной.