Есть у меня дядя, мамин брат. Захотелось ему съездить на свою малую Родину. В тот город, где когда-то прошло его детство.
Не остановили ни границы между государствами, ни эпидемия. И это при том, что он уже в довольно преклонном возрасте! Съездил. Я с интересом слушала его рассказ…
«-Конечно, побывать в городе, в котором когда-то родился – счастье. Встретил старых знакомых, погулял по берегу моря.
С грустью ходил по своей улице, где когда-то стоял родительский дом. Впечатлений масса! Перед самым отъездом решил заглянуть ещё в одно памятное с детства место…
Мне всегда нравились вокзалы. Ни автовокзалы, ни аэропорты, а именно железнодорожные.
Помню, когда мне, пацану, случалось бывать на перроне, я с восхищением оглядывался по сторонам, стараясь не пропустить ничего интересного.
Мне здесь нравилось всё. Железнодорожная форма, похожая на военную, пыхтящие гиганты-паровозы, клубы пара, в которых я бегал, раскинув руки, мерное постукивание колёс на стыках рельсов. Даже дым паровозной трубы казался особенным, сладковатым на вкус.
При встрече пассажирских поездов гремел духовой оркестр. Мне нравилось вливаться в привокзальную суету, растворяясь в ней, впитывая эмоции и настроения огромного людского муравейника.
Город, в котором я жил, был маленький. И станция в нём такая же. Много поездов приходило только летом, когда в самый разгар сезона съезжались отдыхающие в местные санатории и просто «дикари», жаждущие покупаться в тёплом море.
Между прибытием поездов проходило обычно два-три часа. В такое, «межпоездное» время, перрон пустел.
Купив развесное мороженое в вафельном стаканчике у толстой продавщицы в белом халате и усевшись в сторонке на лавочку, я любил наблюдать за происходящим.
Ритмично, как заведённые, покачивались из стороны в сторону дворники, шоркая мётлами по асфальту.
Не торопясь, заложив руки за спину, прогуливался дежурный милиционер. Его настоящего имени я не знал. Но все называли его дядей Стёпой, как в стихах Михалкова! За его высокий рост и добрую улыбку, несвойственную милиционерам.
В стороне, в тенёчке, поглядывая на часы, толпились счастливые владельцы машин отечественного автопрома. Они ожидали прибытия пассажиров.
Много позже я понял, почему они маскировались под встречающих. В Правилах Дорожного Движения тех лет было написано: «запрещается использовать транспортное средство в целях наживы». За нарушение следовало наказание… Приходилось как-то выкручиваться.
В наших краях с самого начала лета солнце печёт немилосердно. На перроне пахло паровозами и пропитанными какой-то гадостью деревянными шпалами.
С парадной стороны вокзала носились совсем другие запахи. Там пахло прогретой солнцем пылью грунтовой дороги, цветущей акацией и жареными бычками, - рыбёшкой, которую в изобилии ловили в море местные рыбаки.
Приход пассажирского поезда мгновенно оживлял всё вокруг. Как из-под земли вырастали возбуждённые встречающие.
Правда, некоторые из них ждали пассажиров только для того, чтобы предложить им жильё. Втискиваясь в толпу сошедших на перрон, они тихонько зудели, не разжимая губ: «Жильё у моря, дёшево». Аренда жилья тогда считалась нетрудовым доходом и каралась штрафами. Но, народ рисковал.
Те, у которых были путёвки в санаторий, отмахивались, а «дикари» клевали, незаметно отходя в сторону и договариваясь о цене.
Тут же, на низком ограждении цветников, появлялись попрошайки, которых пару минут назад не было. Взад и вперёд сновали цыганки, обещая богатство и долголетие, в зависимости от того, сколько им отстегнут легковерные, слегка ошалевшие пассажиры. Цветы, радостный смех, объятия, поцелуи и слёзы, беготня вдоль вагонов тех, кто умудрился разминуться.
Вокзальная суматоха волной сходила на нет так же быстро, как и накатывала. Перрон пустел до следующего пассажирского…
Прошло более полувека, прежде чем мне удалось опять побывать там.
Деревянного лотка, где продавалось мороженое, уже не было, как и толстой продавщицы в белом халате. Купив пломбир в вокзальном буфете, пошёл искать свою лавочку.
Лавочка тоже исчезла… Чуть поодаль виднелся современный теневой навес, под которым размещались пластиковые кресла для встречающих-ожидающих. Сел, осмотрелся.
Навес не спасал от солнца. Пластиковые кресла были горячими, а мороженое невкусным. Удивительное дело! Даже пол века спустя, я мог сравнить его с тем, из моего детства!
Вместо дворников по перрону неторопливо ездила приземистая машина-пылесос, втягивая в своё нутро всё, что попадалось на её пути.
Вдоль железнодорожной колеи лениво шествовали двое молодцов-полицейских, на поясах которых болталось много всяких специальных причиндалов. Коренастые, утомлённые солнцем, сердитые.
Куда им было до улыбчивого дылды-милиционера моего детства, известного всему городу дяди Стёпы!
Паровозы давно стали металлоломом. Не пахло сожжёным в паровозной топке углём. Вонючие деревянные шпалы заменили железобетонными. Цивилизация!
Подошедший состав, как и когда-то, оживил перрон. Но уже не играл оркестр, не суетились цыганки и не надоедали попрошайки.
Толпа встречающих была почти такой же, только теперь пассажиров безбоязненно окружали бойкие, горластые женщины с табличками на шее.
Отпечатанные на принтере тексты гласили: «Жильё четыре звезды! Почти даром!», «Комфорт с видом на море. Количество места ограничено», «Интернет, кондиционер, холодильник. Завтраки, обеды и ужины, Дёшево!»
Рыночная экономика шагала по перрону семимильными шагами… И цены были такие, что можно было бы запросто слетать на отдых в Турцию или Египет, но это уже другой вопрос.
Таксисты уже не маскировались и не прятались. Они привычно переругивались, деля между собой пассажиров и подталкивая их на привокзальную площадь, к своим крутым иномаркам.
Дорога там была давным-давно заасфальтирована. Не пахло пылью, цветущей акацией и жареной рыбой.
Акации вырубили. Да и самой рыбы в море уже не было. Выловили всё, до последнего малька. Сам видел на рынке рыбёшку длиной 3-4 сантиметра с табличкой «Бычок кормовой. Для кошек и собак»…
Что я хотел найти здесь, на вокзале, столько лет спустя? Зачем я сюда приехал?
Многое изменилось за долгие годы, много воды утекло. Вокруг был другой, уже не мой мир.
Конечно, стало чище, ярче в чём-то цивилизованнее и удобней, но всё равно…
Марево воспоминаний упорно возвращало меня туда, в далёкое детство. Где было вкусное мороженое, волшебный пар паровозных топок и гремящая на весь перрон «Славянка»
Дядя закончил рассказ, а я сидела и думала, -почему же нас так неудержимо тянет туда, в детство, в места, откуда мы родом? И чем старше мы становимся, - тем больше…
Спасибо, что читаете!💖
Подпишитесь на мой канал, и мы будем вместе!💖