Может ли кто-нибудь мне объяснить, почему у всех есть министерства обороны, но ни у кого нет министерства нападения? Зачем где-то нужны первые, если нигде нет последних? От кого обороняться, если никто нападать не может – ведь ни у кого нет сил, находящихся в ведомстве управления, предназначенного для организации этого действия?
Самое непонятное, почему ни у кого нет министерства нападения, а войны при этом продолжаются: как они могут быть, если для того, чтобы состоялась какая-то война, нужно, чтобы хотя бы одна страна напала на другую? Ведь не может же быть война, если обе сидят в пределах своих границ и только обороняются?
Может быть, дело в том, что кто-то называет обороной то, что должно называться нападением? Тогда всё встаёт на свои места. Но тогда таким попутавшим нужно исправить свои ошибки, и переименовать своё министерство обороны в министерство обороны и нападения. Но тут обнаруживается трудность: каждый может сказать: «А что сразу мы-то? Это всё они!».
Если так сможет ответить каждый, то тогда весь мир уйдёт от ответственности, и люди продолжат гибнуть в войнах. А если по отдельности требовать от кого-то отказаться от позиции «мы только обороняемся», он скажет: «Я не виноват, что другие врут и готовят нападения, и поэтому я имею право обороняться!». Вот только если так ответит каждый, значит, все скажут то, что для всех сразу правдой быть не может, а значит, под подозрением остаётся каждый. А значит, требуются другие критерии состоятельности ответа.
Давайте подумаем: как поведёт себя претендующее на цивилизованность и достойность общество, если внутри него какие-то преступные группировки начнут между собой войны, в результате которых будут страдать невиновные? В ультимативной форме потребует прекратить и ответить за свои правонарушения. Но что будет, если вдруг каждая группировка вдруг скажет, что она не виновата, и что войну начала (бля будем / зуб даём) другая, и что все недовольные могут идти и разбираться с той, а эту, видите ли, не трогайте? Как должна поступить общественность – сказать: «Да, конечно, мы всё понимаем, и пойдём туда, куда вы нас посылаете. И учтём вашу презумпцию невиновности, и будем цацкаться с ней столько, сколько потребуется…», или сказать: «А это ваши проблемы. Кто у вас там виноват, нас не волнует; нас волнует только ваша общая вина перед нами. Так что или выполнение наших требований, или с каждым будем разбираться в таком порядке, каком сами сочтём нужным»?
Если правильным является второй вариант, значит, в аналогичном случае весь род человеческий (в лице не желающих участвовать в войнах и страдать от них тоже) должен определённым образом объединиться, и (нет, не начать всеобщую войну во имя мира,) а потребовать ответа у каждого подозреваемого. И у всех, кто не сможет ответить что-то такое, что снимает с них все подозрения, требовать переименовать свои министерства обороны в министерства обороны и нападения. А чтобы такое объединение состоялось, нужно, чтобы представители каждой страны, претендующей на адекватность и порядочность, сделали для этого столько, сколько должен сделать каждый, чтобы оно состоялось. А если же этого кто-то не делает (или не делает никто), то кем тогда их считать?
Вопрос к знатокам: если словами защита и оборона можно называть какие угодно силы, то какие слова предусмотрены, чтобы обозначить только то, что нельзя использовать для нападения?