Смотрю, как узбек (условный) подошел к шаурмичной и заказал себе шаурму. Пока ее готовили, он нырнул в соседнее кафе и вышел оттуда с чаем. Шаурмичник посмотрел на него и говорит:
- Почему у них покупаешь чай? У меня тоже есть чай.
- Почему я не могу купить чай? Ты мне запретил?
- Мой чай не хуже, а ты берешь у них!
- Ты мне указывать будешь, где брать?
Тут шаурмичник выскочил из своей будочки, подошел вплотную к покупателю и начал доказывать ему что-то на своем языке. Узбек сначала отступил назад, а потом встряхнулся, принялся возражать, и так громко! Удивительно, как два человека на ровном месте могут создать маленький восточный базар.
Из соседнего кафе вышли официанты. Они смотрели на этот бедлам, скрестив руки на груди. Покупатель оттолкнул продавца, продавец – покупателя; из шаурмичной выбежало два человека подмоги, и втроем они окружили бедного узбека. Где же полиция?
Тут я заметила, что в руках у покупателя не только чай. В этой потасовке, между толкотней и угрозами продавцы каким-то образом умудрились всучить своему клиенту уже готовую шаурму. Он стоял, удерживая в руках горячий напиток и еду, и мне показалось, его позиция совсем шаткая.
Я всё это время сидела на лавочке, рядом стояла урна. После короткой, но страстной речи на своем языке, узбек разворачивается и с размаху швыряет туда шаурму. На секунду мне кажется, что в меня, и я подскакиваю. Следом в урну летит чай, разбрызгиваясь на лету. Попал!
Узбек гордо удалился. "Ававав! Ававав"! - понеслось ему вслед. Шаурмичники стояли, как оплеванные.