Это случилось в пятницу ночью. Ближе к полуночи, если быть точным.
В те дни жизнь не была ко мне столь благосклонна как сейчас, и я подрабатывал сторожем на кладбище. Все равно денег этих едва хватало, чтобы сводить концы с концами. Я боялся, что с основной работы меня уволят. Потому как дела на заводе шли все хуже. А моему старшему пришла пора поступать в институт. Вот и крутился как мог.
В тот вечер я бодро заступил на смену, не ожидая никакого подвоха. По пути на кладбище меня провожала полная луна, пока не скрылась в налетевших на город тучах. Холодный ветер скрипел фонарями, задувал под воротник, но мне такая погода даже нравилась.
Посетители обычно задерживались. Я выжидал час после закрытия кладбища, и только тогда шел проверять дорожки. Темнело здесь быстро. В основном из-за деревьев. И стоило солнцу спуститься за горизонт, как на кладбище наползала вязкая темнота. Но я был человеком не суеверным и запалив фонарь смотрел как поднимают голову тени, после дневного сна. Я даже радовался, видя, что люди спешат унести ноги, боясь остаться в темноте среди могильных камней.
Обойдя периметр, я закрывал западную калитку и возвращался к сторожке. Потому как через нее проходили главные ворота и запасная дверь. Заперев их, я шел ставить чайник. На этом моя работа заканчивалась.
Порой я дремал до прихода сменщика. Порой гонял чаи, задумчиво глядя в окно. Кладбище это было лютеранское и старое. Так что посмотреть было на что. Но чаще я брался читать книгу. Что опять же приводило меня к занятию «один»: я вздрагивал и просыпался.
Вот и сейчас, не изменяя традиции я сидел с кружкой чая в руках и смотрел в окно:
– Как пить дать пойдет.
Смотрел конечно же на чернющие облака, клубящиеся над кладбищем. Ветви деревьев гнулись и скрипели на ветру. Я подумал, что завтра на могилах найдут много веток и древесного сора. А где-нибудь упавшее дерево даже разобьет памятник.
Ветер донес до меня запах озона через окно. Скрипнули ставни.
И вот по кладбищу прокатился рокот грома. Стекла в рамах дрогнули и по карнизу застучал дождь. Да такой сильный, что пришлось закрыть окна. Мгновение спустя они запотели, потому как в сторожке горел камин. А ветви сирени под окном так низко склонились под ветром, что казалось просятся внутрь.
«Ну пусти! Пусти нас! Пусти в тепло».
Холодно было на кладбище ночью. И каждый вечер я разжигал старый камин. Пусть был он дурной и уложен на скорую руку. Порой дым от него выдувало обратно. Тогда я кашлял и даже мог приоткрыть окно, не смотря на холода.
Посетителей понятное дело в такой день не было. Кто сунется в дождь на кладбище?
Порадовавшись этому, я закрыл ворота вовремя. Покачал головой представив, как иду с фонарем в темноте. Льет дождь, скатываясь под воротник плаща, журчит канавка для воды. Одним словом, пронесло.
Подкинув в камин дровишек, я прилег на диван с книгой. И кажется задремал. Пусть мне и чудилось будто я внимательно вглядываюсь в буквы, пытаясь постичь их смысл. Чтец из меня был никудышный, как вы могли догадаться.
И вот буквы расплылись у меня перед глазами. Я захрапел, но тут вздрогнул.
Потому как упомянутые буквы вдруг сложились в лицо. Ей, богу! И страшное какое. Оно надвинулось на меня и завыло. Само собой, это был сон. И в комнате наверно буйствовал сквозняк. А клацанье зубов – откуда у книжного лица зубы? – и вовсе могло оказаться бьющей на ветру форточкой. Ее порой вышибало от ветра.
– Ви-и-иктор, – завыло бумажное лицо.
Меня аж озноб прошиб. Подскочив с дивана, я уронил книгу. Лицо исчезло. А книга, упав на пол, раскрылась не середине. И страницы переворачивались еще какое-то время, будто их кто-то листает.
– Кто здесь?!
Дико озираясь по сторонам, я развернулся. Трещали поленья в камине. Тарабанил дождь за окном. На миг окно вспыхнуло в свете молнии, но тут же погасло. Огромный сноп искры разлетелся в стороны от могучего дуба в центре кладбища. И я понял, что дерево горит изнутри. Ударивший в окна гром и правда вышиб форточку. Ветер пробежался по ногам и зашелестела страницами книга, все также лежащая на полу.
Стоило мне нагнуться за ней как в дверь постучали. Я так и замер с протянутой рукой. Спина неприятно хрустнула и подхватив книгу, я распрямился.
– Кто… там? – глупо спросил я, и повернул голову к дверям.
При этом какое-то смутное чувство заставило меня посмотреть на часы. Полночь, удивленно отметил я.
Как и сказал: был я человеком не суеверным. Особенно если вам довелось встретить меня днем, да подальше от кладбища. Ха, никаких суеверий! Но тут, как назло, голос мне изменил. Отчего в нем добавилось хрипотцы и тревоги.
– Мы закрыты, – совсем не дружелюбно, даже в панике, сказал я, – уходите!
Стук повторился. Шуршащие за окном кусты сирени нервировали. Шагнув к окну, я закрыл форточку и повернул шпингалет. Казалось сирень смеется надо мной. Широкие листья гладили стекло, точно руками мне махали.
В комнате стало тихо, отчего стук в дверь показался еще громче. Точно сторожку брали штурмом. Первый испуг прошел и вооружившись гневом я пошел открывать.
Стряхнув дождь с воротника на порог шагнул молодой студент. Точнее он мог быть студентом: каких-нибудь пару веков назад. Фрак вылинял, из дыр торчал каркас, кое-где обжилась плесень. Но держался парень с достоинством, высоко задрав голову. Пусть и был мокрый как крыса.
– Добрый вечер, хозяин, – сказал он учтиво и поклонился.
Таких поклонов мне еще не отвешивали. Мне и правда было лестно. А еще страшно.
Был он бледен и красив. И мертв как покойник. Мертвее не придумаешь.
Я лишь открыл рот, глядя в черные озорные глаза.
– Неудобно отвлекать вас в такое время…
За его спиной грохнула молния, осветив мокнущий под дождем город.
Уж непонятно имел он ввиду поздний час или непогоду. Но пахло от него как: сырой землей! Я попятился, осеняя себя крестным знамением. Чего он будто бы и не заметил вовсе. Хотел пробормотать молитву, да забыл.
– …но у нас с друзьями, видите ли, казус вышел… – как ни в чем не бывало продолжил он.
Как безумный я метнул взгляд ему за спину, в шуршащую дождем темноту. Точно ожидал увидеть ораву покойников, мнущихся на пороге. Но студент был один.
Дверь за спиной мертвеца захлопнулась на ветру. Я подпрыгнул, выставив вперед книгу. Увы, это было не святое писание. И ни распятий ни святой воды при мне не было.
Покойник же, усмехнулся и не обращая на меня ровным счетом никакого внимания прошествовал к двери напротив. Той самой - запасной. Она вела прямиком на кладбище и была единственным способом попасть внутрь, когда все калитки уже закрыты.
Мертвец коснулся щеколды и отпрянул.
– Черт! – воскликнул он.
В воздух взметнулся сноп искры и запахло гарью.
Он стоял и разглядывал почерневшие пальцы. А тут и вовсе засунув один в рот. Паренек обернулся ко мне: на лице грустная мина.
«Больно», – словно говорил он мне.
И я охотно верил.
– Вы… – наконец произнес студентик, скосив на меня невинный взгляд, – не могли бы… помочь? Ну… самую малость.
Изъяснялся он высокопарно. Даже с акцентом. Точно решил запудрить мне мозги. А еще потряхивал головой. Мокрые кудри налипли на лоб. И все же я задумался – откуда у мертвеца такая шевелюра? Разве они не высыхают как скелет после стольких лет в гробу?
Я сглотнул, глядя в горящие ночью глаза. Свет камина играл на бледном лице, делая его похожим на мрамор. Понятное дело помогать ему я не хотел. Мне вообще не хотелось, чтобы он со мной заговаривал. Тем более просил о помощи…
– Право же, – улыбнулся мертвец и поднял руки вверх, – намерения мои чисты. Видит б…
Тут он засомневался стоит ли продолжать фразу.
– Впрочем не видит. Не важно. В такую погоду и слона не разглядишь в горобу, не то что человека на кладбище...
Он усмехнулся собственной шутке и добавил, видимо решив заработать себе пару балов доверия.
– Не плохая книга кстати, – кивнул он мне, – Я знаете ли тоже зачитывался Гофманом в свои годы. О, да…
Я развернул к себе обложку, недоверчиво пробежав глазами по заглавию.
«Бога ради, – подумал я, – мне это снится!»
И все же слишком сильно пахло гарью, слишком ныла спина, как случалось со мной в непогоду… словом все было «слишком» и не похоже на сон. Пусть и абсурдно как сон! А с мертвеца и вовсе натекла целая лужа. И пахла она так, будто где-то неподалеку прорвало канализацию.
Не смотря на эти мысли, я взметнул руку и ущипнул себя за ухо. Да больно то как! А самое обидное – не проснулся! Лишь ухо зря повредил.
За окном громыхнуло. Еще громче заскребла по стеклу сирень. И будь я проклят, если совру, что услышал за окном смех. Да. Кто-то ржал не хуже лошади, стоя под проливным дождем на кладбище.
«Сумасшествие!»
Мертвец нахмурился. Никак ждал, что я рассыплюсь в комплиментах и открыв ему дверь провожу до самой могилы. Тоже мне франт какой.
– Не хочу показаться неучтивым, – сказала он, – но… заклинаю Вас, откройте эту чертову дверь! Мне…
Он опять дернул головой. И мне показалось я разглядел след от петли на шее.
– Мне нужно вернуться назад. К могиле. Причем срочно! Ночью! Слышите?
И я конечно услышал. Меня как током прошибло. Ни разу не засомневавшись в том, что передо мной оживший труп, я обомлел. Потому, как, когда мертвец говорит вам прямо, что ему надо вернуться в могилу, у вас отчего-то желудок сжимается. Вот и мой сжался. Я заскулил. Тихо так. И с места, понятное дело, не сдвинулся. Еще чего. Всем известно какие они хитрецы, эти покойники.
– Признаю, – закусил губу мертвец, – нелепая вышла шутка. Не буду ходить вокруг да около…
Он вскинул голову, смущенно улыбнувшись.
– Мы с друзьями поспорили перекинут ли они меня через забор.
Поймав мой взгляд, он согласился.
– Да-да, затея в высшей степени дурацкая! Настоящий идиотизм! Я им так и сказал, – он кивал, снимая с прогнившего фрака невидимые пылинки, – но долг чести обязывал меня принять вызов!
Лицо его стало суровым, глаза заблестели. И не сразу я смог понять, что он смеется надо мной.
– А если честно – признался он, – то слишком там скучно...
Он кивнул на кусты за окном.
– Слишком… даже для мертвых.
Все это время я незаметно пятился, сдавая спиной к камину.
– Так что не забывайте веселиться, – подмигнул он мне, и оправил кудри – потому как в могиле ни веселья, ни развлечений нет.
У меня холодок по коже прошел.
– Но швыряться людьми – это конечно безобразие. Да. Полнейшее...
С него все капало и капало. И я подумал он так и растает, вспоминая свою жизнь и… философствуя.
– А зачем это вам кочерга? – удивился покойник, глядя как я схватил ее в руки.
– А?
Слов у меня не нашлось. И я начал рьяно мешать угли в камине. Взвилось пламя и оставшиеся дрова затрещали, ворчливо просыпаясь ото сна.
– Словом… мне правда надо назад.
Улыбка у него была мальчишеская. Мой младший так улыбался, когда выпрашивал добавку. Или, когда хотел, чтобы я покатал его на плечах. Обычно он выдумывал какие-нибудь ультиматумы. Или просто угрожал мне: «катай или не усну!» или «не пойду мыться, пока конфету не дашь».
Вот и мертвец придумал:
– Иначе с восходом солнца я украшу этот ковер грязной лужей!
Точно уже натекшая лужа под ним была кристально чистым озером, что благоухает свежими розами по утру…
Он помялся, оглядывая ковер. Да с лужей конечно неловко вышло. И все же продолжил, с куда большим апломбом.
– И поверьте мне, запах от нее… запах, – он подбирал слова, – легче будет спалить этот дом к чертям, чем избавиться от него! Вот.
Он просиял, выдав такую угрозу.
Уж не знаю, дело ли в ковре, который к слову мне нравился, или в том, что это был мальчишка, пусть и мертвец… но я и правда это сделал.
Набравшись смелости, я быстро шагнул к двери. Мертвец благоразумно отстранился, подняв руки. Откинув щеколду, я толкнул дверь и тут же отпрянул, точно Смерть за порогом увидел. Хотя возможно так оно и было.
– Премного благодарю, – воскликнул покойник и хлопнул в ладоши от радости. А затем вылетел прочь.
Да его точно ветром сдуло! Я даже движений не видел. Скрипнула дверь, проворачиваясь на петлях.
– Навечно ваш должник! – крикнул он, сквозь шелест дождя.
После чего раздался дружный смех и похлопывание. Ну знаете, так будто похлопывают по спине друзья после того как вы откололи шикарный финт.
«Господа», – услышал я, и поспешил захлопнуть дверь, вернув щеколду на место. У меня пот на висках выступил.
Затем пошел ставить чайник. Голова моя болела. Во рту пересохло.
– Господа, – буркнул я, доставая чайный пакетик.
Он качался в моих руках не хуже маятника. Увы эти движения ничуть не успокаивали, как уверяли врачи. И я поспешил закинуть его в кружку.
Книгу я тоже закинул – на полку. Причем с комментарием:
– Гофмана он любил, – фыркнул я, – тоже мне балагур!
Так и бухтел какое-то время, пока не достал из холодильника банку с вареньем. И тут вот успокоился: малиновое, еще бы. Сидел, потягивая чай да вылавливал из банки ягоды из сиропа. Усмехнулся, взглянув на прилипшую к окну сирень и погрозил ей пальцем. Был я человек не суеверный… но то что ко мне пожаловал мертвец это факт. Я кивнул головой. Совершенно реальный, не мифический.
Тут мои размышления прервал стук в дверь. Я даже чаем поперхнулся. Думал так и помру с малиной в горле. Но откашлялся и пошел открывать…
Открывал в слезах. Конечно же из-за малины. Хотя за себя тоже обидно было.
В общем той ночью я так толком и не вздремнул. Работал как проклятый, открывая-закрывая эти чертовы двери. Точно консьерж какой.
Мертвецы вели себя учтиво и каждый раз извинялись, что приходится отвлекать меня от работы. Расшаркивались по мокрому ковру, мяли шляпы, если таковая была в руках. Один даже пожал мне руку от волнения.
– Да-да, – кивал я хмуро, – проходите.
И открывал вторую дверь, где его уже ждали друзья. Встречали неизменно бурными аплодисментами и даже свистели. Настоящие овации.
Правда под утро я тактично предупредил, что работаю до шести. Все же совесть иметь надо…
Но они и сами устали. А стоило небу посветлеть, как прыжки прекратились. К тому моменту тучи укатили за горизонт, гремя в отдалении после бури. Пахло землей и сиренью под окном. А птицы затянули предрассветную песню. И сразу стало спокойно и тепло на душе.
Облегченно вздохнув я без сил упал на диван. Лишь затем, чтобы вновь подскочить от стука.
Ругаясь на чем свет стоит, я распахнул дверь, решив выпалить что-нибудь эдакое… резкое и обидное. Даже зубы оскалил. Так что сменщик сделал большой шаг назад – чуть со ступеньки не навернулся.
– Виктор?! – испуганно крикнул он, точно я решил оторвать ему голову.
А руки у меня и правда чесались от недосыпа.
– А, – выдохнул я, – это ты. Ну… проходи.
Лицо мое смягчилось. Протиснувшись внутрь он поинтересовался как прошла смена. И я буркнул, что глаз ночью не сомкнул.
Сменщик поморщился от запаха, покрутился у лужи на ковре и присел на диван.
– Гроза, – пояснил я, махнув на окно.
Точно это объясняло и лужу, и запах.
– Ага.
Сменщик почесал голову.
– Да еще эта чертова сирень! – выпалил я, – всю ночь в окна стучала окаянная...
– А, – протянул он, – ну кусты да... Подрезать давно пора. Чуть дунет и они по стеклу чешут. Точно пальцами скребут.
Собрав вещи, я ушел домой. Думал больше там работать не буду. А ночь спустя вернулся как ни в чем не бывало. Обдумал все. Не смотря на кажущуюся чертовщину, был я человеком простым и не суеверным. Да и ребята эти в целом, сказал я себе, не плохие вроде. Порой вот книгу заходили взять почитать. А то и вовсе сидели в карты играли.
А истории какие рассказывали! Точно на кладбище только и делают, что языком чешут.
А мне то что? Я не гордый. Ночи слишком длинные, чтобы отказываться.
Однажды они так растрогались. Узнали, что работаю в ночь на день рождения сына. Вернусь под утро. И конечно спать упаду. Так день и пройдет. А затем и на работу идти, на завод. А что поделаешь? Жить то на что-то надо. Вот и не видишь семью целыми сутками. Мертвецы приуныли, покивали, да разошлись.
И как и сказал, так растрогались, что притащили мне сундук с золотом той ночью. Так и бахнули в ногах. Сказали если не возьму – перекинут через забор. Чему я охотно верю. Так что я помялся сначала, поворчал, но подарок принял.
Вот с тех пор мы с семьей ни в чем нужды и не знаем. И на кладбище я больше не работал с тех пор. Да что там. И на заводе не работал! Но к ребятам все равно наведывался. Пусть и неловко как-то тревожить нового сторожа. Но в могиле и правда: ни веселья, ни радости нет.
А чего они там без меня скучают?
Спасибо, что дочитали рассказ! Если понравилось, ставьте лайк и подписывайтесь на канал. Будут и другие рассказы)
Другие мистические истории:
- Старинное зеркало - История с кладбищем - Чертова дюжина -