Всматриваюсь, вживаюсь до боли в тех, кто со мной всецело на одной, но как будто служат в ином строю, туго заплетены в другие узоры.
Когда ночью стою у окна, словно посох дождя сыплется память, во мне тени и звуки смолкают и - сквозь время, расстояние, холодное стекло, - я прикладываю свою ладонь к вашим ладоням и чую, как совпадают линии, а по ним текут события - знаю - в похожем ритме.
И я плачу порой, ибо вы мне всем нутром, понятны-близки, а я вам. Плачу над нашей общей судьбой, над нашим большим, чем мы, над нашими невстречами, ибо всякий, чья суть мерцает в этой тьме мне звездою, нужен там, где есть, каждый день, каждую минуту. И порою нас разводит совсем. По дальним концам земли, по параллелям, мирам. По седым поездам, самолетам, машинам.
Но я говорю-шепчу в этой тиши в плотную пустоту, ибо лишь с вами могу по-настоящему открыться, и, удача, что это порою случается в яви. И каждое мгновение таких разговоров, каждый перекресток смыслов и молчаний, каждое прикосновение рук ложи