После работы Соня зашла в магазин. И списка никакого не надо было, вс и так понятно: хлеб, пельмени, сметана, хлопья и молоко, яйца. Все как всегда. Она не спеша брела по рядам, отдыхая от июльской жары в прохладе магазина, равнодушно пробегая взглядом по полкам со всякими вкусностями, пока не зацепилась за аппетитное изображение оливок на банке. На автомате мелькнула мысль: «Оливки — это на Новый год».
Соня расплатилась на кассе и пошла домой. Оливки не шли из головы. Она так и представляла себе их пикантный вкус, оттененный кислинкой вложенного внутрь лимончика. Придя домой, она привычно натянула растянутую футболку с пятном, разношенные шлепки и пошла на кухню, поставить воду под пельмени. «С пельменями оливки бы очень хорошо пошли! И чего я их не купила? Зарплата, слава богу, позволяет, а до Нового года еще дожить надо с этим коронавирусом», — упрямая мысль снова свернула на тему оливок.
Причем тут вообще Новый год? Почему на Новый год?
И тут Соне вспомнилась мама, хозяйственно прятавшая на особый случай с трудом добытый в советское время дефицит: банку горошка, майонез, большую круглую жестянку с селедкой, красивущий набор шоколадных конфет. Эти конфеты полагалось есть, растягивая удовольствие, а Соня по-детски нетерпеливая съедала свою долю мгновенно. «Ты ешь шоколад, как картошку! Так нельзя!» — щеки как в детстве вспыхнули только от воспоминания о маминых словах.
Почему нельзя? И что именно нельзя? Вот если вдуматься?
Нельзя наслаждаться моментом, потому что надо сначала выстрадать право на радость? Нельзя лишний раз радоваться, потому что много радости — к беде? Почему всегда самое лучшее — «на потом»? Или «на выход»?
«На потом» и «на выход» — о чем это вообще? Парадная скатерть, парадный сервиз, парадное платье — красивая жизнь для особых случаев и особых людей, но не для себя. А все остальное — суровые марш-броски с затянутыми поясами и стиснутыми зубами между растянутыми во времени «особыми событиями»? Черновая жизнь, которая и занимает большую часть самой жизни. Это вечная подготовка к будущему, съедающая саму жизнь. А потом оборачиваешься и видишь только серые пятна между смазанными особыми событиями.
Соня вспомнила, что в детстве пообещала себе, когда вырастет, есть шоколад так, как ей нравится и не ждать никакого Нового года. И вдруг увидела свою жизнь глазами той маленькой Сонечки: разномастная посуда, клеенчатая потертая скатерка, унылые занавески, футболка, в которой и на даче-то не походишь, потому что люди что-то не то подумают. И не купленные оливки!
А ведь есть и чудесный обеденный сервиз, и чайный, и льняные скатерти, и куча новых футболок! И все это ждет кого-то другого, потому что я недостаточно хороша, чтобы пользоваться этим каждый день? Или нужно заслужить какое-то разрешение свыше на то, чтобы этим пользоваться и получать удовольствие?
Может быть, дело как раз в запрете на это просто повседневное, безобидное удовольствие? В том, что надо держать себя в черном теле, потому что не баре?
— А я не хочу и не буду в этом разбираться! Я просто с этого момента начну жить иначе!
Когда поздно вечером с работы вернулся муж, в квартире бушевала революция.
В прихожей громоздились коробки с унылой повседневной посудой и большие мешки с вытянутыми, полинявшими, не подходящими по размеру, фасону и цвету вещами, туда же были отправлено все, что служило черновой заменой хорошим вещам.
Из комнаты выскочила помолодевшая и похорошевшая Соня в новехонькой белой маечке и джинсовых бриджах, в одной руке у нее была банка с оливками, в другой серебряная вилка из прабабушкиного набора.
Соня подскочила к мужу, поцеловала его и сказала:
— Мы больше не будем откладывать радость на выход и на потом! Будем жить здесь и сейчас. Хочешь оливку?
___
Написано Анной Бессмертной специально для канала "Терапия души".
___
Уважаемые читатели! Ваши отклики драгоценны, потому что выражают ваше уникальное мнение и чувства. Делитесь своими мыслями, это исцеляет и позволяет найти тех, кто на вас похож.
____
Читайте другие статьи: Бесчувственная - та, которая научилась говорить "нет" и Отложенное счастье